Подземный уход: как военные врачи спасают раненых в бункере у передовой
Стрельба по беспилотникам, окровавленная одежда, которую приходится срезать с раненых, капельницы и стремительный рывок в тыл — так проходят будни военных медиков вблизи линии боевого соприкосновения. На спасение бойцов порой остаются считаные минуты. Выиграть драгоценное время помогает сеть защищенных подземных медицинских пунктов, где раненым оказывают необходимую помощь перед дальнейшей эвакуацией. Корреспондент «Известий» побывал на одном из таких объектов в ДНР и увидел работу медицинской роты 74-й бригады группировки войск «Центр».
Три наката
К подземному медицинскому пункту добираемся в сопровождении мобильной огневой группы и сразу же заскакиваем на подземную парковку с аккуратными деревянными пандусами для погрузки раненых. Выгружаемся и идем во внутренние помещения медпункта.
Первое, что бросается в глаза, — двухцветные стены, совсем как в советских больницах. Длинные коридоры сделаны без ступеней, с плавным уклоном, чтобы было удобнее перемещать носилки. Потолок затянут белым гидроизоляционным материалом, закрепленным тонкими деревянными рейками.
— С душой ко всему отнеслись, для ребят всё сделали, — говорит нам командир медицинской роты капитан Мамади Гаджиев.
Он объясняет, что мы находимся на глубине 3 м. Сверху сооружение защищают еще три наката бревен.
— Наши помещения и коридоры на 1,5 км растягиваются, — объясняет Мамади Гаджиев.
На стенах установлены автоматические системы пожаротушения, подобные тем, что применяются в танках и бронемашинах. Они должны срабатывать даже в отсутствие людей. Протяженность коридоров также повышает защищенность объекта: помещения разнесены друг от друга, чтобы повреждение одного участка не привело к остановке работы всего медпункта.
За «стойкой», которая в больнице была бы регистратурой, стоит военнослужащий в форме. Между информационными стендами флаг 74-й бригады «Бешеные псы».
Обращаешь внимание на то, что все обращаются друг к другу не по позывному, а по имени и отчеству. В госпиталях в ходе СВО прижалась эта традиция. Сразу становится понятно, что ты оказываешься в медицинском учреждении.
Мамади Гаджиев проводит нас по помещениям. Здесь есть манипуляционная, операционная, рентгеновский кабинет и даже учебный класс с реалистичными манекенами и тренировочными жгутами-турникетами.
Последний предназначен в том числе для легкораненых бойцов. Пока они ожидают дальнейшей эвакуации, опытные медики проводят с ними дополнительные занятия по тактической медицине.
Капитан замечает, что после ранения военнослужащие иначе относятся к таким урокам. Те, кому уже пришлось столкнуться с опасностью, гораздо лучше понимают цену полученных знаний и занимаются усерднее, чем новички на полигоне.
Правила эвакуации
Впрочем, главная задача медицинской роты — не обучение, а спасение раненых и организация их своевременной эвакуации.
— Главное организовать идеальную эвакуацию, чтобы бойцы своевременно попадали на каждый этап, — объясняет Мамади Гаджиев основы работы медиков на фронте.
Ближе к линии боевого соприкосновения развернуты две передовые медицинские группы. Их задача — стабилизировать состояние тяжелораненых перед транспортировкой.
— «Золотой час» эвакуации должен идеально работать, там счет идет на минуты, — подчеркивает капитан.
Так медики называют первый час после тяжелого ранения, когда своевременная помощь особенно важна для спасения жизни.
Пока мы разговариваем, командиру сообщают, что скоро доставят очередных раненых. Персонал начинает готовиться к приему.
— В медицинской роте я всем вдалбливаю, что к каждому раненому нужен индивидуальный подход! — говорит он. — К взрослому человеку, если он даже на два-три года старше, мы относимся, как к своим родителям, как к своему отцу. К младшим мы относимся, как к своим сыновьям. К ровесникам — как к своим братьям.
Капитан Гаджиев об этом рассказывает уже на ходу, направляясь на прием раненых.
В 2022 году он закончил Военно-медицинскую академию и свой боевой путь в зоне СВО начал командиром медицинского взвода. При эвакуации своих коллег в 2023-м получил тяжелые ожоги. Из госпиталя выписался при первой же возможности, попросил направить его обратно в свою роту.
Тогда из огня его вынес младший сержант Расул Жамбылов. Сейчас он служит в медпункте командиром отделения и вместе с капитаном ожидает прибытия раненых.
Горячая работа
Пока есть время они вспоминают события 2025 года. Тогда медики спасали людей, пострадавших после налета в Амровсиевском районе ДНР.
— Мы вдвоем поднялись на второй этаж, весь коридор был задымлен, из левого крыла местный житель кричит, выбили дверь, вытащили его, — вспоминает Расул.
Потом они услышали детские крики в другом крыле здания и побежали туда.
— Мамади Идрисович эвакуировал девушку с грудным ребенком, — с гордостью говорит о своем командире младший сержант Жамбылов.
На улице их уже встречал фельдшер, который оказал первую помощь гражданским. За спасение людей на пожаре военнослужащие получили медали «За отвагу» ДНР.
Но долго предаваться воспоминаниям некогда. К медпункту подъезжает машина с ранеными.
Дорога с дронами
Бойцов быстро выгружают из автомобиля. У одного перевязана рука, другой с трудом стоит на здоровой ноге — для него уже приготовили кресло-каталку. Обоих сразу сопровождают внутрь.
Раненых доставил стрелок группы эвакуации младший сержант Максим Ленцов.
На его бронежилете — нашивка «Красноярск» и изображение оскаленной собаки с надписью «Бешеные псы». Так неофициально называют 74-ю бригаду.
Передняя панель броника обвешена магазинами к автомату, патронами к ружью 12 калибра, жгутами и медицинскими ножницами.
Максим начинает говорить, что работа идет днем и ночью под угрозой ударов вражеских дронов. Его вид подчеркивает серьезность этих слов.
— Мне уже приходилось уничтожать БПЛА. И «Хорнет» сбивал, и FPV-камикадзе, — говорит он.
У него автомат АК-74 и ружье МР-155. Говорит, из ружья лучше сбивать квадрокоптеры или «Хорнеты», если подпустить близко. Автомат помогает при стрельбе на большие расстояния.
При этом главная сложность заключается в своевременном обнаружении дронов. Водитель не всегда может заметить приближающийся беспилотник. Поэтому на маршрутах эвакуации оборудуют пункты воздушного наблюдения, а отдельные участки дорог прикрывают антидроновыми сетями.
Однако даже при такой защите каждая поездка остается опасной. Особенно когда в машине находятся раненые, которых необходимо как можно быстрее доставить к врачам.
Спасенные жизни
В манипуляционной уже обрабатывают руку первому раненому. На столе лежит второй боец — сапер Адам Асаев с поврежденной ногой, он подорвался на противопехотной мине.
Товарищи спрятали его от подлетевших украинских дронов за деревьями, а потом в несколько этапов пешком выносили до места, где можно было эвакуироваться уже машиной. Последний этап прошел быстро, а пеший выход занял больше трех дней. Надо было пройти через килл-зону, где много дронов противника. От солдат часто можно услышать, что сейчас главное добраться до медиков живым, те спасут обязательно.
Раненые тоже знают это, и постепенно «взведенное» состояние их отпускает. Они понимают, что самое страшное уже позади.
Чтобы отвлечь Адама от происходящего, медики расспрашивают его о родном Томске и жизни до армии.
Он рассказывает, что успел поработать парашютистом-пожарным и даже однажды стал героем телевизионного репортажа. Дома его ждут жена и двое детей. Скоро в семье должен появиться третий ребенок.
Только, когда Адаму ставят капельницу, капитан Гаджиев поясняет, что жизни обоих раненых вне опасности. Но работа продолжается. Из коридора заводят раненого стрелка из пункта воздушного наблюдения.
Адама, готового к следующему этапу перевозки, на носилках несут к другому медицинскому автомобилю. Его будет прикрывать мобильная огневая группа — враг охотится за медицинскими машинами.
Срываемся с места. Без остановок под стрельбу пулеметов с пунктов воздушного наблюдения летим всю дорогу. Медики не могут остановиться и спрятаться в придорожном укрытии — раненые не смогут спешиться вместе с ними.
Уже в тылу, где перегружают раненых, смотрю на часы. Оказывается, что наша поездка — это всего лишь три часа из жизни медицинского пункта.