Жизни судьба: как спасают раненых в зоне СВО
Первое — найти и вытащить раненого. Второе — безопасно доставить его на первое «плечо» эвакуации. Третье — стабилизировать, остановить кровотечение, оказать квалифицированную помощь. Четвертое — вывезти в тыл. Такова последовательность действий при спасении «трехсотого» — раненого. Всё должно быть слаженно и максимально оперативно, без потери лишних минут. Специальный корреспондент «Известий» побывал в медицинской роте 9-й отдельной мотострелковой бригады 51-й армии группировки войск «Центр» и узнал, чьими руками и как происходит спасение человеческих жизней.
Сортировочная — противошоковая — операционная
Добропольское направление. Передовой медицинский госпиталь (ПМГ) — то самое первое «плечо». Удаленность от линии соприкосновения такая, чтобы и группа эвакуации могла выехать-вернуться относительно быстро, и хирурги трудились без ожидания каждую минуту прилета снаряда или дрона. Небо, конечно, гудит, безопасной эту зону не назовешь, но, как подчеркивают сами врачи, работать можно, а всё остальное — обычные фронтовые издержки.
Старший в ПМГ — командир медицинской роты, практикующий хирург Николай, позывной Москит. Ему 26 лет, недавний выпускник Санкт-Петербургской военно-медицинской академии. Он проводит нас в рабочее помещение, оборудованное в бетонном здании. Первая комната — сортировочная и смежная с ней противошоковая. Две кушетки рядом.
— На первой определяем степень ранения, — рассказывает врач. — На вторую попадают те, кто в среднем или тяжелом состоянии. Задача здесь — провести мониторинг жизненно важных функций и, если требуется, выполнить противошоковые мероприятия — например, интубацию трахеи, искусственную вентиляцию легких, переливание крови и так далее.
В соседнем боксе — операционная. Спартанские условия сочетаются с электронными приборами и экранами. У стены — кислородные баллоны. Дистиллированная вода в бутылках, привозимая из Донецка, — для полостных операций. Наркозный аппарат. Десятки пластиковых коробок с лекарствами, бинтами, шприцами, капельницами, всё тщательно рассортировано. На одну операцию уходит от 15 минут до полутора часов. Наиболее частые повреждения — отрыв стопы или голени, переломы, проникающие ранения. За несколько месяцев нахождения на этой точке командир и его бригада провели 45 полноценных операций.
От А до Я
Спрашиваю Николая-Москита, какие случаи из своей практики он выделил бы особо. Он отвечает:
— Пожалуй, два крайне тяжелых. В обоих бойцы находились уже в состоянии агонии, фактически клинической смерти. У одного были проникающие ранения груди, живота, конечностей, а также головы — осколок застрял посредине мозга. У другого в голове находилось три осколка. Первый пациент дал витальные показатели спустя 15 минут после оперативного вмешательства, второй — через 25 минут.
Сам Москит из Москвы. У него два младших брата. В роду нет ни военных, ни докторов, и тем не менее и он, и оба его брата пошли именно по стезе военврачей, вот такое неожиданное рождение династии. С 2022 года Москит приезжал в тыловые районы СВО как курсант — в качестве фельдшера. В 2025-м прибыл как врач.
Примечательно, что во время учебы в академии Николай вместе с еще тремя одногруппниками разработал приложение для оказания первой помощи на поле боя — «Тактическая медицина». На суд пользователей они представили его на форуме «Армия-2024» в Кубинке. Ресурс емкий, доступен офлайн, бесплатно скачать его можно на сайте учебного заведения. Направлен он в первую очередь на повышение компетенций рядовых военнослужащих — чтобы подтягивали теорию и использовали знания на практике, в приложении есть фотоуроки и видеоматериалы. Компетенции — от А до Я: от содержимого аптечки и использования носилок до действий при пневмотораксе или шоковом состоянии.
Полоса препятствий
Командир эвакуационной группы — Ринат, позывной Султан, родом из Омска. Именно ему каждый раз поступает экстренная команда: «Внимание, “трехсотый”!». И нужно не мешкая прыгать в авто и мчаться на «передок» — искать нужную точку, вытягивать бойца или бойцов на носилках, везти, рискуя каждую минуту, обратно, контролировать небо, в случае опасности — останавливаться и выгружать раненого, если оказались замечены — отстреливаться от дронов. И так зачастую по несколько раз в день.
— У меня две группы. В каждой — фельдшер, его помощник, водитель, — объясняет Султан. — В нашем арсенале — калашниковы для дальней стрельбы и дробовики для ближней — 30–50 метров. Недавно по пути три раза попали под «птички». В обе стороны при оптимальном раскладе уходит 40–60 минут. Но иногда приходится тратить на дорогу по пять-шесть часов. После оказания медицинской помощи транспортируем ребят в сторону Донецка, затем их распределяют по больницам.
Ринат — боец с опытом. В начале нулевых воевал на Северном Кавказе, был санинструктором в разведке. На СВО с 2022-го, мобилизованный. В эвакуации — три года. Как-то ему пришлось вывозить боевого товарища и друга — командира штурмовой группы: парень получил семь проникающих ранений из пулемета. Четыре часа шел бой за возможность забрать его, в итоге — отбили, вытащили! Султан со своими ребятами доставил его в ПМГ. А врачи спасли жизнь.
Простые истины
Два года назад Ринат завел щенка немецкой овчарки, назвал Тайфуном. Хотел отвезти младшему сыну в Сибирь, да не получилось. Оставил в отряде. И так сложилось, пес стал полноценным помощником в команде эвакуации.
— Берем с собой, — рассказывает Ринат. — И там, на месте, Тайфун помогает находить раненых. Пес чувствует человека, идет к нему. Второй важный момент — он слышит приближение дронов раньше нас. И сразу начинает нервничать, суетиться, старается ущипнуть, укусить. И никогда не ошибается. Выручал не раз. Когда транспортируем раненого — лижет ему руки, успокаивает по-своему. Если не берем с собой — обижается…
Старший медбрат в отряде — 29-летний Кеша родом из Кургана. Тоже с биографией. Работал судовым фельдшером — почти два года ходил по Тихому океану. Трудился в психоневрологическом диспансере. А также в знаменитой московской больнице «Коммунарка» во время пандемии, от открытия и до последнего, что называется, звонка. Последние полтора года служит в зоне СВО, его профиль — анестезиология и реанимация.
Работа отличается от гражданской, делится Кеша. Сквозные ранения, ампутации, обильные кровопотери, сплошь сложные случаи. Но главное — сроки: всё нужно делать значительно быстрее.
Что касается раненых, то медики также всегда стараются поддержать их психологически, подчеркивает мой собеседник.
— Некоторые отчаиваются, когда видят, что лишились руки, ноги. Списывают себя. Твердят: «Да кому я теперь нужен!» Успокаиваем, объясняем, что, во-первых, ампутация — это не приговор. Ортопедические технологии сегодня на высоте, люди бегают на протезах, — озвучивает Кеша очевидные, но всё-таки значимые истины, которые действительно важно услышать человеку, лежащему на носилках. — А во-вторых, мы необходимы нашим родным и близким. Жив остался человек — счастье! Погиб — вот это и есть настоящая трагедия.