Можем повторить: грозит ли нынешний спад на биржах новым финансовым кризисом
Котировки фондового рынка США отскочили после катастрофического обвала 5 ноября, когда распродажа акций убрала с рынка сразу $3 трлн капитализации. Падение стало одним из самых крупных за последнее время, став результатом грозной риторики одержавших победу на промежуточных выборах демократов, которые собираются создать ИИ-сектору большие проблемы. Если посмотреть в ретроспективе, то добрая половина самых крупных обвалов в истории американского рынка не повлекла за собой никаких последствий. Но признаки назревающего крупного кризиса есть как в рамках финансового сектора, так и за его пределами. Являются ли нынешние пертурбации на рынке предвестником чего-то более катастрофического — в материале «Известий».
Оценка страха
Финансовая история знает немало эпизодов, когда панические распродажи на биржах на поверку оказывались лишь локальной «рябью на воде». Классический пример — «черный понедельник» 19 октября 1987 года, когда индекс Dow Jones рухнул на 22,6% за торговую сессию. Причиной шока стали несовершенные торговые алгоритмы и нехватка ликвидности. Однако благодаря решительным действиям Федеральной резервной системы (ФРС) кредитный рынок не остановился, банковская система устояла, а американская экономика не только избежала рецессии, но и продолжила уверенный рост. Похожая ситуация наблюдалась и осенью 1998 года после дефолта в России и санации хедж-фонда LTCM, и в августе 2024-го, когда экстренное сворачивание спекулятивных сделок (кэрри-трейд) по японской иене вызвало краткосрочный обвал на биржах Токио и Нью-Йорка, исчерпавший себя за считаные недели.
Совершенно иной оборот события принимали, когда биржевой крах затрагивал основу, «кровеносную систему» экономики — банковский кредит. В октябре 1929 года падение маржинальных позиций на бирже спровоцировало волну невозвратов кредитов и панику вкладчиков, обернувшись крахом тысяч банков и Великой депрессией. Осенью 2008 года банкротство инвестбанка Lehman Brothers и крушение рынка ипотечных деривативов привели к полному параличу межбанковского кредитования: институты перестали доверять друг другу, что заморозило финансирование реального сектора.
Промежуточным прецедентом стал крах доткомов 2000–2002 годов: тогда индекс Nasdaq потерял почти 80% стоимости, спровоцировав череду банкротств и спад инвестиций, приведший к умеренной рецессии, хотя базовая банковская инфраструктура сохранила устойчивость.
В заложниках у ИИ
Уязвимость американской экономики сейчас — в беспрецедентной концентрации роста вокруг индустрии искусственного интеллекта (ИИ). По оценкам аналитиков, совокупные инвестиции крупнейших технологических корпораций от строительства центров обработки данных до закупки передовых чипов в последние годы обеспечивали от 20% до 35% всего чистого прироста ВВП США. На фоне высоких процентных ставок, охладивших традиционное строительство и потребительское кредитование, масштабные инфраструктурные вливания бигтеха оставались чуть ли не единственным надежным драйвером инвестиций.
Однако тревожные звоночки в секторе видно невооруженным глазом. Во-первых, наметился разрыв между затратами и монетизацией. Совокупные инфраструктурные бюджеты технологических корпораций приближаются к отметке в $800 млрд в год. При этом реальная чистая выручка от корпоративного внедрения генеративного ИИ исчисляется лишь десятками миллиардов. Инвесторы начинают осознавать, что фаза эйфории затянулась, а возврат на вложенный капитал запаздывает.
Во-вторых, индустрия оказалась в энергетическом и регуляторном тупике. Сроки подключения новых дата-центров к электросетям в США сегодня растягиваются на пять–семь лет. На это накладывается растущее раздражение избирателей из-за взлета тарифов на электричество и дефицита водных ресурсов. Триумф Демократической партии на промежуточных выборах грозит сектору ужесточением экологических стандартов, мораториями на возведение новых энергоемких объектов и антимонопольными разбирательствами. Особенно с учетом того, что демократы победили не только в стране в целом, но и в ключевых для развития сектора штатах вроде Техаса.
В-третьих, угрозу несет частное кредитование (private credit). Стремясь не перегружать свои публичные балансы долговыми обязательствами, технологические игроки всё активнее привлекают финансирование через сектор частного кредита под залог инфраструктуры и вычислительных кластеров. В случае переоценки перспектив отрасли эти активы могут стремительно обесцениться, что создаст прямую брешь в капитале фондов и институциональных инвесторов. Симптоматичным сигналом для рынка стали недавняя фиксация убытков и волна маржин-коллов у агрессивных спекулятивных фондов, делавших ставку исключительно на экспоненциальный рост ИИ-инфраструктуры.
Главным драйвером спада может стать «эффект обратного богатства». Свыше трети капитализации индекса S&P 500 приходится на узкую группу технологических мегакорпораций. Американские домохозяйства сегодня держат в ценных бумагах рекордную долю сбережений. Продолжение спада на фондовом рынке способно подорвать потребительскую уверенность граждан, спровоцировав резкое сжатие расходов, на долю которых приходится около 70% американской экономики.
Ситуация усугубляется политическим тупиком в Вашингтоне. Потеря Республиканской партией большинства в обеих палатах конгресса сделала президента Дональда Трампа «хромой уткой». Шансы на принятие новых антикризисных фискальных пакетов, налоговых послаблений или повышение потолка госдолга без потрясений стремятся к нулю, а словесные интервенции вряд ли кого-то убедят.
В реальном секторе этот фон неминуемо обернется инвестиционной паузой. Замедление финансирования ЦОДов ударит по смежным отраслям — производителям полупроводников, энергетическому машиностроению и поставщикам оборудования, усилив давление на рынок труда.
Подушка безопасности
Тем не менее говорить о гарантированном повторении сценария 1929 или 2008 года преждевременно. В отличие от эпохи краха доткомов 2000 года (когда пошли ко дну стартапы с копеечным капиталом), флагманы нынешней индустрии (Microsoft, Alphabet, Amazon, Meta, SpaceX) — это сверхприбыльные корпорации с десятками миллиардов долларов свободного денежного потока от основного бизнеса. Даже масштабные списания инвестиций в ИИ не угрожают их финансовой устойчивости и не приведут к банкротствам системообразующих эмитентов.
Кроме того, американский банковский сектор функционирует в условиях куда более жестких требований к достаточности капитала и качеству залогов, нежели накануне кризиса субстандартной ипотеки. Финансовые проблемы сегодня локализованы преимущественно в нерегулируемом секторе частного долга.
Наконец, у ФРС сохраняется пространство для маневра. Американский регулятор обладает достаточным запасом по процентной ставке для ее оперативного снижения в случае угрозы рецессии, а механизм экстренного предоставления ликвидности уже неоднократно доказывал свою эффективность. Другой вопрос, что это может вызвать очередной виток инфляции, но это уже проблема иного характера.
Текущие потрясения на американских площадках едва ли предвещают повторение 2008 года. Однако и считать их безобидными колебаниями нельзя. Инвестиционная усталость от ИИ, политический активизм противников новой технологии и противостояние в Вашингтоне рискуют сильно затормозить деловую активность. Всё это грозит сдуванием пузыря и наступлением затяжной и болезненной рецессии. Которая затем с высокой вероятностью захлестнет и остальной мир.