Как Бессент закручивает Treasury twist, но против него играет экономика США. Разбор
- Новости
- Экономика
- Как Бессент закручивает Treasury twist, но против него играет экономика США. Разбор
Главное в материале:
• Минфин США с 9 сентября по меньшей мере вдвое увеличит выкуп длинных гособлигаций — с максимальных $2 млрд до как минимум $4 млрд за операцию. Глава ведомства Скотт Бессент назвал маневр Treasury twist. С его помощью он рассчитывает поддержать длинные бумаги и сдержать рост их доходности
• После обнародования этого плана доходности длинных облигаций снизились, но вскоре вернулись к прежним уровням. Причина в том, что инвесторы учитывают не только предложение на рынке, но и огромный госдолг США, инфляционные риски и политику ФРС. Это факторы, на которые минфин практически не может повлиять
• Потребность США в новых заимствованиях остается огромной: только в июле – сентябре минфин рассчитывает привлечь на рынке $739 млрд. Поэтому обратные выкупы способны лишь частично сократить предложение длинных бумаг, но не общий поток нового госдолга
• Реальный эффект Treasury twist проявится уже после 9 сентября. Если дополнительный спрос со стороны минфина не сдержит рост длинных доходностей, это покажет, что маневра Бессента недостаточно для влияния на рынок и экономические риски оказались сильнее
Минфин США с сентября как минимум вдвое увеличит выкуп длинных гособлигаций. Глава министерства Скотт Бессент называет этот маневр Treasury twist и рассчитывает таким образом повлиять на доходности на дальнем конце кривой. Первая реакция рынка была резкой, но недолгой: доходности длинных Treasuries сперва пошли вниз, но к началу сентября вернулись к уровням, на которых находились до объявления минфина. Зачем Бессент решил вмешаться в рынок госдолга и чем США грозит провал Treasury twist — разбирались «Известия».
Зачем понадобился Treasury twist
19 августа минфин объявил, что с 9 сентября до 4 ноября по меньшей мере вдвое увеличит выкуп долгосрочных гособлигаций. Размер каждой такой операции с бумагами сроком 10–20 и 20–30 лет вырастет с максимальных $2 млрд как минимум до $4 млрд. В минфине объяснили решение желанием поддержать ликвидность длинных выпусков. Увеличивая их выкуп, ведомство одновременно создает дополнительный спрос на эти бумаги, что может повысить их цену и снизить доходность, которая по 30-летним облигациям поднялась до 5,3% — к максимумам, которых не было с 2007 года. Министр финансов Скотт Бессент, который активно критиковал свою предшественницу Джанет Йеллен за вмешательство в рынок облигаций, назвал эту стратегию Treasury twist — по аналогии с операциями, которые ФРС проводила еще в 1960-х годах.
На фоне рецессии и оттока золота из США в 1961 году администрация президента Джона Кеннеди решила снизить долгосрочные процентные ставки, не опуская при этом короткие. Для этого власти сокращали предложение длинных гособлигаций на рынке и одновременно увеличивали предложение коротких. Стратегия, заключавшаяся в том, чтобы, по сути, «скрутить» кривую доходности, получила название Operation twist (с отсылкой к популярному тогда танцу). По оценке экспертов, операция снизила доходность долгосрочных Treasuries примерно на 0,15 п.п.
Прошлый опыт показывает, что такая схема действительно может снизить долгосрочные ставки, однако ее возможности ограниченны. С учетом небольших объемов (по сравнению с размером рынка гособлигаций в $32 трлн) ждать, что одна эта программа приведет к настоящему перелому, сложно.
После объявления плана Бессента доходности долгосрочных облигаций снизились, но уже на следующий день начали восстанавливаться. К концу недели, 21 августа, доходность десятилетних Treasuries достигла 4,74% — почти максимального уровня с момента его прихода в минфин, а тридцатилетних — 5,27%. В начале сентября доходности оставались примерно на тех же уровнях. Но надо понимать: рынок пока вынес вердикт не самим операциям, а сигналу, который послал минфин.
Минфин США отвечает за финансирование расходов федерального правительства и управление государственным долгом. Его задача — обеспечивать потребности бюджета в заимствованиях с минимальными издержками в долгосрочной перспективе, сохраняя рынок гособлигаций ликвидным и предсказуемым. ФРС отвечает за денежно-кредитную политику, включая поддержание ценовой стабильности.
Почему стратегия выглядит необычно
Для минфина обратный выкуп облигаций — не новый инструмент, хотя раньше он применялся в совершенно другой бюджетной ситуации. В конце 1990-х федеральный бюджет вышел в профицит, потребность государства в заимствованиях снижалась, объемы новых размещений облигаций сокращались. Чтобы поддержать ликвидность рынка, в 2000–2002 годах минфин выкупал старые облигации, что позволяло сохранять достаточно крупными новые выпуски. За два года министерство финансов провело 45 операций по выкупу облигаций на $67,5 млрд. После этого более 20 лет минфин не проводил обратных выкупов в значительных объемах, хотя периодически совершал небольшие buybacks.
В 2024-м он запустил новую программу, которая должна была решить две задачи — управление денежными остатками и поддержка ликвидности рынка. Последняя прежде всего касается старых выпусков гособлигаций, которые торгуются хуже новых.
Еще на этапе подготовки программы минфин подчеркивал, что buybacks не должны превращаться в инструмент разовых или ситуативных интервенций и не предназначены для борьбы с острыми периодами рыночного стресса. Не планировалось использовать их и для изменения соотношения короткого и длинного долга — основным инструментом для этого должны были оставаться новые размещения. Операции предполагалось проводить регулярно и предсказуемо, по всей кривой и в ограниченных масштабах.
У минфина в целом гораздо меньше возможностей для масштабных покупок облигаций, чем у ФРС. Центробанку не нужно предварительно занимать деньги на рынке: при покупке бумаг он может создавать банковские резервы. Это позволяет проводить операции на триллионы долларов в рамках программ количественного смягчения, воздействуя на кривую доходности и снижая стоимость государственных заимствований.
К концу сентября 2025 года минфин выкупил $113 млрд облигаций для управления денежными остатками и более $115 млрд — для поддержки ликвидности вторичного рынка. При этом подчеркивалось, что операции не привели к существенному изменению структуры госдолга — средневзвешенный срок погашения сократился лишь на несколько недель. В то же время участники рынка активно предлагали минфину длинные облигации. И это напрямую связано с нынешним решением Бессента. Именно высоким интересом к операциям с бумагами сроком 10–20 и 20–30 лет ведомство и объяснило свое августовское решение увеличить размер выкупов в этих сегментах. То есть наращивание buybacks возникло не на пустом месте.
Хоть формально ничего экстраординарного не произошло (минфин расширяет уже существующую программу обратного выкупа), маневр Бессента выглядит нетипично. Традиционная философия управления американским долгом строится на принципе «регулярность и предсказуемость». Министерство исторически сознательно избегало попыток предугадать движения рынка и не строило структуру заимствований исходя из текущей формы кривой доходности.
Однако Бессент сам связал Treasury twist с чрезмерно высокими, по его мнению, долгосрочными доходностями. Из-за этого увеличение покупок длинных бумаг трудно отделить от стремления администрации снизить стоимость долгосрочного финансирования. По сути, обратные выкупы начинают приобретать черты инструмента макроэкономической политики. Это еще не политика контроля доходности, но уже и не совсем нейтральное обслуживание рынка.
Именно этот сдвиг вызвал критику со стороны крупных инвесторов. Легенда Уолл-стрит Стэнли Дракенмиллер — давний наставник Бессента (а также главы ФРС Кевина Уорша) — публично выступил против решения своего протеже, расценив его как попытку управлять ценой облигаций.
Впоследствии риторика Бессента стала осторожнее. Он признал, что Минфин не способен определить «равновесную процентную ставку», и отверг предположение, что пытается искусственно установить стоимость долгосрочных заимствований. По словам министра, он может лишь замедлить резкие движения рынка и постараться не допустить экстремального сценария.
Почему рынок играет против Бессента и что будет, если Treasury twist не сработает
Возможности Бессента влиять на длинные ставки ограничены факторами, которые находятся за пределами контроля минфина. Доходности длинных гособлигаций быстро восстановились после первоначального снижения, поскольку их уровень зависит не только от объема бумаг на рынке. Инвесторы учитывают целый ряд рисков: рекордный уровень госдолга, который достиг $40 трлн, рост выпуска корпоративных облигаций на фоне бума инвестиций в искусственный интеллект и конкуренции за капитал, сохраняющиеся инфляционные риски из-за конфликта на Ближнем Востоке, а также неопределенность вокруг дальнейшей политики главы ФРС.
Особенно важен масштаб будущих заимствований. Дефицит федерального бюджета за первые десять месяцев 2026 финансового года достиг $1,8 трлн — на $169 млрд больше, чем годом ранее. Только в июле – сентябре минфин рассчитывает привлечь на рынке еще $739 млрд. Поэтому даже если Treasury twist несколько сократит предложение длинных облигаций, общий поток нового государственного долга останется огромным.
Реальный эффект программы можно будет оценить уже после 9 сентября. Если, несмотря на наращивание buybacks, длинные доходности продолжат расти, это будет означать, что влияние фундаментальных факторов оказалось сильнее Treasury twist. Сам по себе провал стратегии не говорит о приближении долгового кризиса в США, но покажет, что у минфина мало действенных рычагов влияния.
При этом сохранение высоких доходностей будет постепенно увеличивать процентные расходы бюджета: по мере погашения старых облигаций их придется заменять новыми, выпущенными по более высоким ставкам. Для компаний и домохозяйств высокие ставки на длинном конце также означают более дорогие заимствования. Одновременно доходность государственных бумаг повышает требования инвесторов к другим активам и может давить на их стоимость.
В такой ситуации перед Бессентом возникнет политико-финансовая развилка: смириться с высокой стоимостью долгосрочных заимствований либо попытаться вновь нарастить обратные выкупы. Но второй вариант имеет предел, поскольку минфину для финансирования операций придется увеличить заимствования в других сегментах рынка. Если в результате структура долга сильнее сместится в сторону коротких бумаг, процентный риск не исчезнет: государству придется чаще рефинансировать долг, и изменения рыночных ставок будут быстрее отражаться на расходах бюджета.
Кроме того, чем активнее минфин будет увеличивать выкупы в ответ на рост доходностей, тем труднее будет убедить инвесторов, что речь идет только об управлении ликвидностью, а не о попытке управлять ценой госдолга. Для Бессента это создает репутационный риск. Если участники рынка решат, что объем buybacks зависит от того, устраивает ли администрацию текущая доходность, долговая политика станет менее предсказуемой (а это противоречит той самой традиционной философии). И инвесторы могут потребовать дополнительную премию уже за неопределенность вокруг будущего возможного вмешательства минфина в рынок.
В результате слишком агрессивное продолжение Treasury twist может дать обратный эффект: пытаясь снизить стоимость заимствований, Минфин рискует сам создать новый фактор для их роста. В конечном счете благодаря маневру Бессент может временно поддержать спрос на длинные облигации и сдержать рост их доходности, но не способен опустить длинные ставки без изменения фундаментальных условий. Пока они остаются прежними, ответ рынка будет прост: инвесторы готовы кредитовать США, но не хотят делать это задешево.