«Сам термин «культура отмены» стал немодным и ушел»
Министр культуры РФ Ольга Любимова приняла участие в Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ-2026) и посетила студию «Известий», которая работает в эти дни на его площадке. О том, как влияет на демографию креативная экономика, почему «культура отмены» стала немодной, а Россия вопреки нападкам Еврокомиссии приняла участие в Венецианской биеннале, а также о спорах вокруг современного прочтения классических постановок в театрах и возвращении святынь Русской православной церкви, она рассказала в эксклюзивном интервью.
«Экономика креативных индустрий очень активно развивается»
— Ольга Борисовна, мы беседуем на экономическом форуме. А культура тут при чем?
— Культура — это мягкая сила. Во-первых, у нее есть своя экономика, и очень серьезная. Обратите внимание: экономика креативных индустрий очень активно развивается. И, безусловно, надо учитывать внебюджетные доходы наших театров и музеев. Посмотрите, какое количество людей приходит в них.
— Хороший поворот — экономическая составляющая. Культура финансируется не по остаточному принципу?
— Я с этим не согласна. Это стереотипное восприятие. Конечно, всегда хочется большего — больше постановок, кино, выставок. Но вы наверняка обращаете внимание, какое количество ярких культурных событий происходит в течение года и какое количество уникальных объектов открывается после комплексной модернизации и реставрации.
— Есть же определенные тренды и настроения. Насколько сложно выстраивать систему приоритетов? Как она меняется?
— Она не меняется. Если бы мы занимались только двумя сотнями федеральных объектов — учреждений культуры, то это очень сильно сказалось бы, не поверите, в том числе и на демографии. Если вы проведете опрос на селе — что нужно, вам скажут — поликлиника и дом культуры.
У нас даже губернаторы нередко рассказывают, что, вступая в должность, поначалу не представляют, какое влияние на жизнь муниципалитета может оказать открытие современной библиотеки после ремонта. Поэтому концентрироваться только на крупных масштабных проектах и забывать о регионах просто невозможно.
— Но разрываться всё равно приходится?
— Нет, потому что существует национальный проект «Семья», где мы работаем с объектами, которые в первую очередь необходимо модернизировать, реализуем крупные творческие проекты — фестивали и конкурсы. В каждом регионе должны быть и детские школы искусств, чтобы ребята потом могли получить среднее профессиональное образование, а лучшие из лучших — отправиться в консерваторию.
«Отношение и любовь публики невозможно спродюсировать»
— Вернемся к мягкой силе. Достаточно ли она сильна с точки зрения глобального влияния отечественной культуры?
— Сам термин «культура отмены» стал немодным и ушел. Никак это явление не сказалось на репертуарах.
— Но это сказалось на Венецианской биеннале.
— Да, был некрасивый скандал. Люди, которые жизнь посвятили искусству, не могут так себя вести на фоне объекта культурного наследия фантастической красоты и благородства, коим является наш венецианский павильон. Он всё же дождался молодых деятелей культуры. Они проявили определенную долю мужества, находясь в этот момент там со своими произведениями искусства и искренне желая ими поделиться со всем миром.
— А надо ли нам цепляться за столь старые формы, как Венецианская биеннале?
— Цепляться не надо, и я понимаю логику «дорога ложка к обеду». Но отстаивать свое право деятели культуры могут, если сочтут нужным. Должны, обязаны — это не совсем правильные формулировки в данном случае.
Если мы говорим о ежедневной работе Министерства культуры, то видим, что, несмотря ни на что, продолжается гастрольная деятельность наших выдающихся музыкантов и артистов балета.
Отношение и любовь публики невозможно спродюсировать, понимаете? Можно спродюсировать концерт, но билет зрители покупают сами. Это строгий европейский зритель, строгий японский зритель — посетители концерта маэстро Дениса Мацуева. Или выступления Ильдара Абдразакова с маэстро Риккардо Мути, которые вместе приезжали в Токио, — их встречали с невероятным почтением. Это горизонтальные связи.
«Итальянские продюсеры всегда очень любили авторское российское кино»
— А наше кино стало мягкой силой? В частности, наши международные проекты.
— С уверенностью могу сказать, что аудиовизуальный контент — одно из направлений, которое невероятно востребовано в странах СНГ, ШОС и БРИКС, с которыми мы работаем. Очень важно в области кинематографии и наше сотрудничество с китайскими коллегами.
Совсем скоро выйдет фильм совместного производства с Сербией «Альпийская баллада». Он посвящен Великой Отечественной войне, там играют очень талантливые артисты из России, Сербии и Италии. Кстати, я знаю, что в том числе итальянские продюсеры всегда очень любили авторское российское кино.
Если говорить не только о блокбастерских хитах, но и о национальном авторском кинематографе, которым всегда славилась культура нашей страны, — до начала СВО килограммы статуэток привозили наши продюсеры. Ежегодное участие в фестивалях — и Берлин, и Венеция, и Канны, номинации, Гран-при. Я уже не говорю о Пекинском и Иерусалимском кинофестивалях. Всё это продолжается, но сейчас немного осторожнее к картинам из России относятся на конкурсах — это факт.
«За последние два года три иконы были переданы из Третьяковской галереи»
— Сегодня мы видим споры в театральной среде о попытках осовременить классику. Творческое сообщество раскалывается, доходит до прямых оскорблений — кто за, кто против. Что происходит в этой области?
— Это даже смешно обсуждать. Например, «Современник» начинался с этого. И это был культовый театр своего времени, который мы любим и сейчас, спустя столько лет. Постановка классического произведения в современных условиях, когда оригинальный текст переносится в настоящее время, — это даже не мода, это просто часть культурного процесса.
— И немного о музеях. Недавно РПЦ были переданы еще две иконы (после «Троицы») из собрания Третьяковской галереи. Можно ли считать это тенденцией? И как опыт, связанный с «Троицей», может помочь с обеспечением сохранности этих икон?
— За последние два года три иконы были переданы из Третьяковской галереи. Каждая из них обладает невероятной ценностью — и Донская, и Владимирская, и Троица. Конечно, это огромная работа. Она проводится и на территории храма или собора, куда попадает объект. Ведь для сотрудников музея, который передает вещь, — это единица хранения. Здесь очень важно соблюсти интересы каждого и в первую очередь интересы уникального произведения искусства — самой иконы.
Если вы обратите внимание на Троицу — она сейчас находится в Троице-Сергиевой лавре в специальной капсуле с особым климатическим режимом под постоянным контролем. Конечно, говорить о массовости подобного рода решений невозможно.