Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Писториус извинился перед замглавы Пентагона после спора об Украине
Мир
Никитин сообщил о стабильном обеспечении топливом российских авиакомпаний
Мир
Трамп не хочет говорить о гарантиях безопасности Киева до урегулирования
Мир
FT узнала о планах Трампа достичь мирного соглашения по Украине к январю
Мир
Что произошло за день 20 ноября. Главное
Мир
Пентагон опубликовал новые видео с пролетающими НЛО
Мир
Трамп назвал фантастическими отношения с Путиным и указал на их пользу для США
Мир
В ВГТРК указали на непрозрачность докладов ЮНЕСКО о погибших журналистах
Мир
Макрон назвал себя украинцем во время выступления в Берлине
Мир
Певица Майли Сайрус выйдет замуж за музыканта Макса Морандо
Армия
Силы ПВО уничтожили девять украинских беспилотников над Россией за 12 часов
Мир
Россия не оставит без ответа высылку военного атташе из Дании
Мир
Трамп назвал одной из тем трехстороннего саммита недопущение получения Ираном ЯО
Общество
Дюмин призвал обеспечить безбарьерный переход ветеранов СВО к гражданской помощи
Мир
Трамп назвал случайностью падение ракет и беспилотника в Польше
Мир
Захарова призвала Германию прекратить политические опросы россиян в аэропортах
Мир
Трамп назвал саммит с Путиным и Си Цзиньпином одним из важнейших событий
Общество
Лидер группы COMEDOZ рассказал о вкладе Моралеса в русскоязычную регги-музыку

«Культурное взаимодействие России и США не пострадало»

Композитор Игорь Райхельсон — о творческом диалоге двух стран, кризисе академической музыки и возвращении к традициям XIX века
0
Фото: пресс-служба Большого зала консерватории
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

27 мая в Большом зале консерватории состоится концерт «Над барьерами – 2», посвященный русско-американским музыкальным связям. Идея этого мероприятия принадлежит известному композитору Игорю Райхельсону. «Известия» встретились с автором проекта и выяснили, какие барьеры музыканты планируют преодолеть.

— «Над барьерами – 2» можно назвать сиквелом мероприятия, состоявшегося в том же зале год назад. Какова идея цикла в целом и будущего концерта?

— Мы пытаемся найти оригинальные музыкальные и концептуальные идеи. Пытаемся придумать нечто интересное, что выделяло бы наш проект в общей массе событий, которые проходят в Москве. Цель «Над барьерами» этого года — исполнить русско-американскими силами музыку композиторов, которые жили и творили по обе стороны океана. В программе — музыка Стравинского, Рахманинова, прозвучит и мое произведение, ведь моя жизнь тоже связана с двумя странами.

— Тема России и Америки будет объединяющей для всего цикла?

— Вовсе не обязательно. Но сейчас, учитывая непростые отношения между нашими странами, это на пользу всем. В следующем году может быть что-то совсем другое, будем преодолевать другие барьеры.

— Сегодня из-за политической напряженности эти барьеры выше, чем год назад, когда вы делали первый концерт?

— Мы этого не почувствовали в общении с представителями как США, так и России. Вообще культурные связи идут своей дорогой и почти не пересекаются с политикой. В Россию приезжают очень многие музыканты из США, в Америке концертируют все наши ведущие солисты оперы и балета... Творческое взаимодействие не пострадало. Работа ведется, культура не может быть заложницей сложной международной ситуации.

— Ваши жизнь и творчество сейчас в большей степени связаны с Россией, чем с Соединенными Штатами?

— Да. Я переехал в Россию семь лет назад, работаю здесь, хотя у меня американский паспорт.

— Культурный климат в России и Америке отличаются?

— Я могу говорить только о культурном климате Нью-Йорка, где я жил. Количество событий в этом городе совершенно не идентично тому, что происходит в других городах США.

— Разница такая же, как у Москвы и остальной России?

— Да. В этом плане Москва и Нью-Йорк похожи: изобилие всего и вся — и театры, и музыкальные события, и опера, и балет… В обоих городах можно услышать любого артиста. Возможно, в Нью-Йорке больше значимых концертов, чем в Москве, но эта разница со временем стирается. Зато московская публика мне кажется более искренней. Ее желание посетить концерт идет больше от сердца, нежели от социальной необходимости, что присуще американскому обществу. И зрители здесь больше открыты для восприятия чего-то нового, чем там. Но и в Москве, и в Нью-Йорке хорошие концерты собирают полные залы.

— В своей музыке вы развиваете классические традиции, сочетая их с джазовыми элементами. И это очень далеко от доминирующей сегодня на фестивалях авангардной музыки.

— Да, моя музыка резко отличается от того, что в основном пишется сегодня. Именно авангарду учат в консерваториях — и в Америке, и в Европе. Но чем дальше мы идем по XXI веку, тем больше авангардная направленность теряет под собой фундамент. Сейчас композиторы постепенно возвращаются к тональности, мелодизму, нематематической логике. Я верю, что произойдет возвращение к принципам, которые были установлены в XVIII–XIX веках. Всё меньше математики и больше сердца будет в музыке.

— Вам кажется, что доминирующее сегодня в академической среде авангардное направление — это в некотором роде заблуждение?

— Сложный вопрос. «Черный квадрат» Малевича — заблуждение или искусство? В каждом направлении есть великие люди, которые что-то изобретают, основывают новые направления. Музыку Шостаковича или Прокофьева, когда она только создавалась, тоже можно было назвать авангардом. Но это были великие, гениальные люди, и их язык, который казался тогда сумбуром, доказал свою жизнеспособность. Теперь же это самые исполняемые композиторы.

О произведениях Губайдулиной вряд ли можно сказать, что они мелодичны и приятны для слушателя. Но они выразительные и не пустые, поэтому трогают нас. На человека можно воздействовать по-разному. Мне кажется, что в современном мире много музыки, не несущей никакого эмоционального заряда, и вот это обречено. Все ли должны писать красивую музыку? Конечно, нет. Но если вы приходите на концерт и слушаете какие-то математические построения, кому нужно такое искусство?

Наш мозг устроен так, что мы стремимся запомнить мелодию и еще раз потом ее услышать. Мы хотим уйти с концерта, сохранив в памяти хоть какой-то мотив.

— Как вам кажется, современная музыка переживает кризис или, наоборот, расцвет?

— Мы однозначно находимся в кризисе. Это легко доказуемо. Если поговорите с продюсером или директором филармонии и предложите ему исполнять в каждом концерте современное произведение, увидите ужас в его глазах. Он сразу начнет соображать, как ему продавать билеты на эти концерты. Для каждого зала присутствие современной музыки — это вызов. Им проще поставить Шостаковича, Гайдна, а еще лучше — Шопена, тогда будет аншлаг.

А если вы поставите музыку, допустим, Мартынова (без разницы, плохая это музыка или хорошая), то слушателей у вас будет меньше. Получается, что современному композитору очень сложно донести свое сочинение до ушей слушателя. Это и есть кризис. Я думаю, что такого не было в XIX веке.

— Но при этом Московская филармония, где проходят и концерты современной музыки, регулярно отчитывается о рекордных продажах абонементов.

— Если вы посмотрите на программы абонементов Московской филармонии, то увидите, что присутствие современной музыки там крайне ограничено. В основном это произведения XVIII, XIX и начала ХХ века. «Среднее ухо» боится современной музыки, что тут же сказывается и на коммерческой составляющей.

— Как решать эту проблему?

— За последние 30–40 лет сформировался имидж современного произведения как чего-то авангардно-математического. Когда люди видят фамилию современного композитора, у них происходит автоматическое отторжение. Если магистральное течение развернется к сочинениям более гармоничным, может быть, и отношение публики изменится.

— Вы наверняка слышали о переменах в Союзе композиторов РФ. Эта организация вступила в Российский музыкальный союз и провела реформу всей системы управления. Как вы относитесь к этому?

— Когда я вернулся из США, меня спрашивали, хочу ли я вступить в Союз композиторов. Но мои издатели во Франции не очень благожелательно отнеслись к этой идее. Поэтому я никогда не был членом организации. Однако сказать, что композиторам она не нужна, я не могу. К тому же раньше в нее входили величайшие люди — Шостакович, Свиридов, Щедрин…В последнее время Союз композиторов был в плачевном состоянии, поэтому любые изменения, я думаю, пойдут ему на пользу.

Справка «Известий»

Игорь Райхельсон родился в 1961 году в Ленинграде. Организовал джаз-квартет «Восходящие звезды», в составе которого гастролировал по СССР. В 1979 году Райхельсон переехал в Нью-Йорк, где обучался композиции у профессора Александра Эдельмана. Выступал с известными американскими джазовыми музыкантами, стал постоянным сценическим партнером Игоря Бутмана. Написал ряд произведений для Юрия Башмета. С 2010 года живет в Москве.

Читайте также
Прямой эфир