Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
В Европарламенте заявили о попытках ЕС помешать переговорам по Украине
Происшествия
Силы ПВО сбили 15 направлявшихся к Москве беспилотников
Мир
FT узнала о планах Хуанга вернуться на пост главы Nvidia
Мир
NYT узнала о переброске еще одного американского авианосца на Ближний Восток
Экономика
В Москве маткапитала хватает лишь на 2,5 м жилья
Мир
Стояногло и Гагауз вышли во второй тур выборов главы Гагаузии
Мир
В Москве установили контакты со спецпредставителем Грузии по связям с РФ
Общество
Михалков назвал страны Запада «дворовой шпаной» без генетической памяти о войне
Происшествия
Силы ПВО сбили еще 11 беспилотников на подлете к Москве
Происшествия
Мужчина пострадал при падении обломков беспилотника в Белгородской области
Общество
Куранты Спасской башни возобновили работу после техобслуживания
Мир
В Польше зафиксировали рекордное число нападений на украинцев
Общество
В России назвали отрасли с зарплатами выше 500 тыс. рублей
Мир
Захарова назвала приступом русофобии возможное закрытие Эстонией границы с РФ
Происшествия
Силы ПВО уничтожили 15 беспилотников на подлете к Москве
Спорт
Дегтярев призвал МОК дать оценку действиям IIHF и властей Канады
Спорт
Сборная Испании по футболу проиграла Англии и прервала серию без поражений
Общество
Алексей Чумаков и Юлия Ковальчук стали родителями в третий раз

«Чук и Гек» отправились в ГУЛАГ

В Александринском театре заглянули в трагическое подсознание советской сказки
0
«Чук и Гек» отправились в ГУЛАГ
Фото: Анастасия Брюханова/ Новая сцена
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Аркадий Гайдар написал светлую детскую сказку — рассказ «Чук и Гек» в 1939 году. Позади пик сталинских репрессий, впереди — война. Режиссер-документалист Михаил Патласов, поставив хрестоматийный текст на Новой сцене Александринского театра, обратился к историческим реалиям и увидел страшные глубины за его безоблачным фасадом.

По образованию Патласов кинорежиссер, и в основе его постановки — параллельный монтаж. Здесь сочетаются два плана: «гайдаровский» и документальный. На длинном столе — очаровательный бутафорский пейзаж: башенки Кремля, заснеженные горы, остроконечные ели и крошечный поезд, как со старой советской открытки (художники — Александр Мохов и Мария Лукка). Петр Семак, обращаясь в видеокамеру, с ласковой родительской интонацией читает от лица Гайдара «Чука и Гека».

Периодически в рассказ вторгаются документальные свидетельства о доносах, обысках, арестах... Экранные титры указывают на источники: имена, фамилии, даты. Драматурги Андрей Совлачков и Алина Шклярская задействовали богатый документальный материал: здесь фигурируют воспоминания Хавы Волович и Тамары Петкевич, Георгия Жженова и Вацлава Дворжецкого.

Сценография минималистична: кроме стола с железной дорогой имеется конструкция в глубине сцены, напоминающая лагерную вышку. Благодаря точной операторской работе и лаконичному «видеохудожеству» спектакль производит впечатление зрелища современного, технологичного и стильного. И всё же сила его совсем не в «формализме», а в искренности актерского существования, которая возникает, когда артист остается перед камерой один на один.

В спектакле заняты 10 актеров, и каждый из них ведет свою тему. Молодые артисты, перейдя из «сказочного» плана в документальный, изъясняются от имени тех, кто был травмирован репрессиями в детстве и юности.

Дарья Степанова, играющая мать мальчиков, переходит к обобщенному образу матери и преданной жены. «Гайдаровский» и документальный планы звучат в контрапункте.

Если мать Чука и Гека надеется на скорую встречу с мужем, приславшим письмо, в котором он зовет семью «в гости», то Алексей Фролов, выступающий как муж в другой реальности, отвечает: «Ты пишешь о свидании: брось эту мысль. Человеку, не бывшему в таких условиях, знакомство с ними будет равносильно убийству».

В общей композиции выделяется образ, созданный актрисой Ольгой Белинской на основе мемуаров Агнессы Мироновой-Король — супруги крупного чиновника, арестованного в 1939 году. Эта женщина в отличие от других персонажей не вызывает симпатии. Кажется, все ее интересы сводятся к стремлению комфортнее и выгоднее обустроиться, будь она в статусе подруги «большого человека» или — впоследствии — заключенной ГУЛАГа.

Но доля этого персонажа не менее горька. Во время рассказа о гибели своего нерожденного ребенка актриса достигает трагического напряжения, леденящего душу эффекта, нисколько не побуждая зрителей к сочувствию, но обозначая внутренние движения Агнессы Ивановны с «прокурорской» рациональностью.

К финалу спектакля действие, кажется, катится со всех катушек: там, где у Гайдара — воссоединение семьи и празднование Нового года, у Патласова — рассказ о зверствах урок, воплощенный на сцене как dance macabre, гротескный хоровод с уродливыми масками.

Но завершается спектакль всё же открытой вопросительной интонацией, далекой от обличения. Каждый из артистов обращается к зрителям от своего лица: один делится жизненным наблюдением по теме постановки, другой обращается к истории своей семьи, где смешались жертвы и палачи. «Могла бы я стать охранницей в ГУЛАГе? Я не знаю», — растерянно говорит одна из актрис. И это честное признание — лучшее доказательство, что ошибки прошлого надо помнить.


Читайте также
Прямой эфир