Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
В фонде «Право на чудо» рассказали о сложностях ухода за недоношенными детьми
Происшествия
Три человека пострадали при атаках ВСУ в Белгородской области
Происшествия
Три человека пострадали в результате атаки БПЛА на Нижнекамск
Армия
Снайпер рассказал о ликвидации ВСУ и помощи жителей Красноармейска
Мир
Компания Megaspeed открестилась от связей с любовницей экс-главы Nvidia
Культура
Любимова оценила представленный в Китае трейлер фильма «Черный шелк»
Мир
Зеленский пожаловался на последствия от ограничений Starshield для ВСУ
Экономика
Эксперт спрогнозировал приток капитала на российский рынок криптовалют
Общество
В России купили рекордное за пять лет количество антипохмельных средств
Мир
Каллас анонсировала новые санкции ЕС против покупателей российской нефти
Мир
Ульянов предупредил об ответе при возобновлении ядерных испытаний другими странами
Мир
Принц Гарри в четвертый раз за два года приехал на Украину
Мир
Кушнер сообщил о новых идеях для прорыва в переговорах по Украине
Армия
В Запорожье ВС РФ поразили логистический центр с военными грузами для ВСУ
Спорт
Коростелев занял четвертое место в гонке на 10 км свободным стилем в Финляндии
Мир
Эстония закроет все пункты пересечения границы с РФ с 1 декабря
Происшествия
В Лисичанске извлекли тело женщины из-под завалов после удара БПЛА
Происшествия
Четыре человека пострадали при пожаре в автоцентре в Омске

«Основная помощь нужна взрослым, потерявшим единственного ребенка»

Психолог Сергей Ениколопов — о последствиях карельской трагедии
0
«Основная помощь нужна взрослым, потерявшим единственного ребенка»
Фото: ТАСС/ИДР-ФОРМАТ/Сергей Авдуевский
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Сразу после известия о трагедии в Карелии министр здравоохранения Вероника Скворцова заявила, что лично контролирует оказание необходимой помощи пострадавшим. В том числе психологической. О том, разовьются ли у выживших детей посттравматические стрессовые расстройства, что может произойти с родителями погибших школьников и почему городские дети не готовы к выживанию в природе, обозревателю «Известий» Елене Лория рассказал завотделом медицинской психологии Научного центра психического здоровья РАМН Сергей Ениколопов.

— И на месте, и в Москве детям сразу стали оказывать психологическую помощь. Есть ли риск отдаленных последствий для их психики?

— С детьми, я думаю, всё будет в полном порядке. Во-первых, детская психика очень пластична. А во-вторых, им сразу стали оказывать профессиональную помощь. Последствия были бы фатальными, если бы никто ничего не делал. Но мне кажется, что в этой ситуации надо больше внимания обращать на родителей.

— Почему?

— У меня большое беспокойство вызывают родители погибших школьников. Мы живем в век немногодетных семей. И для некоторых из них это потеря единственного ребенка. А если погиб единственный ребенок, как родители это будут переживать, будут ли после этого разводы. Ведь у кого-то может возникнуть чувство вины, а кто-то, напротив, будет обвинять другого супруга. Того, кто настоял на поездке ребенка именно в этот лагерь.

— Обычно ведь горе сближает?

— Тут может масса вещей обнажиться. И очень часто такие стрессовые ситуации действуют в два края. В одном случае семья укрепляется в общем горе, а в другом — маленькие неурядицы вырастают во что-то глобальное, семья разваливается как бы на ровном месте. Как яркий пример — разводы в связи с украинскими событиями. Звучит смехотворно, но это реальность. Украина — как повод. Здесь повод гораздо страшнее, но такой исход тоже возможен. Конфликтная семья может, наоборот, стать из-за трагедии более спаянной, а менее конфликтная — развалиться. И вот это более серьезно, чем психологическая помощь детям.

— В лагере были и дети из детских домов. Им тяжелее будет пережить эту трагедию?

— Не думаю. Как раз дети из детдомов более стрессоустойчивы. Конечно, они тоже переживают. Но у них уже были потери, когда или кто-то из родителей умер, или же был лишен родительских прав.

— Трагедия случилась вечером, помощь пришла на следующее утро. Те, кто выбрался, лежали просто на земле в мокрой одежде. Не пытались куда-то дойти, найти помощь. В чем тут дело — отчаялись, оказались не готовы к экстремальной ситуации?

— Я не думаю, что они инфантильны и не готовы к экстремальной ситуации вообще. Просто эти дети не близки с природой. Вполне вероятно, что в городе они бы начали что-то делать — подходить к людям, просить о помощи, звонить куда-то. Допустим, если бы произошел теракт, то они бы быстро сообразили, что надо позвонить родителям, сделать то-то и так-то. Но природа для них — как что-то очень постороннее. Они были в растерянности. Да, их научили, к примеру, грести. Они знали про экстрим и про кайф — в хорошем смысле. Они знали, как пройти пороги, к примеру. А с какой стороны ветер дует и мох растет, они понятия не имеют.

Когда я был маленький, я знал в теории, как хворост собрать, как его разжечь, чем укрываться в лесу, с какой стороны север, я бы тоже определил. Было некое академическое знание, и если бы я попал в экстремальную ситуацию, то понимал бы, в какую сторону двигаться. А для нынешних детей природа стала чем-то очень далеким, поэтому они и оказываются беспомощными. Это не инфантилизм, а некий пробел в знаниях.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир