Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Ростовскую область возросло до пяти
Общество
На Крымском мосту устранили очереди из сотен автомобилей
Мир
ЦАХАЛ ликвидировала высокопоставленного командира ХАМАС в Рафахе
Мир
Умер бас-вокалист The Oak Ridge Boys Ричард Стербан
Здоровье
В Роспотребнадзоре назвали самый надежный способ защиты от пневмонии
Мир
Байден в своих мемуарах назвал Зеленского капризным и упрямым
Происшествия
При атаке БПЛА на Нижнекамск пострадали люди
Мир
Певец Александр Буйнов попал в антироссийскую базу данных ГУР Украины
Общество
В деле об убийстве самбиста в Махачкале не выявлено давнего конфликта
Общество
Мошенники начали красть паспортные данные россиян под видом коммунальщиков
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Аналитик заявил о приближении Франции к гражданской войне
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Происшествия
Тело мужчины с перерезанным горлом нашли в подмосковных Люберцах
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Армия
Московские призывники получили право проходить службу в войсках БпС
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Армия
Силы ПВО за сутки сбили 1065 украинских дронов в зоне СВО

Рынки нефти пора успокоить

Аналитик Александр Курдин — о том, что на саммите в Дохе может родиться новый формат
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Встреча представителей государств-нефтеэкспортеров в Дохе проходит в сложное время, которое тем и хорошо, что заставляет их принимать сложные решения как с точки зрения масштаба издержек и ответственности, так и с точки зрения нетривиального подхода к проблемам.

Несколько лет назад на этапе обострения мирового экономического кризиса рождалась «большая двадцатка», первый саммит которой состоялся осенью 2008 года. Тогда «большая восьмерка» отказалась от эксклюзивной роли лидеров глобальной «высшей лиги», и другие государства образовали новый формат.

В тот момент «двадцатка» сыграла свою роль и в значительной мере оправдала ожидания.

После завершения кризиса роль G20 как инструмента управления глобальной экономикой снизилась, однако в политическом отношении она стала одной из основ новой конфигурации глобального регулирования. Правда, далеко не все поставленные перед ней вопросы были решены. Один из таких вопросов — нестабильность мировых сырьевых цен.

Теперь, в период острого кризиса на нефтяном рынке, предпринимается попытка сложить коалицию нефтеэкспортеров. Я бы назвал ее Oil Stability Task Force — Группа по обеспечению стабильности нефтяных рынков.

При формировании «большой двадцатки» — по крайней мере если судить по итоговой декларации саммита 2008 года — у лидеров было общее понимание, чего делать точно нельзя, а что сделать надо, хотя последующая их политика не всегда соответствовала этому пониманию. У государств, собирающихся в Дохе, пока общих позиций только две: открытая обеспокоенность сложившейся ситуацией и декларативная готовность ограничить объем добычи. Поэтому и итоговый документ можно назвать декларацией обеспокоенности.

«Заморозка» добычи пока не представляется ни сколько-нибудь решительным шагом, ни даже надежной договоренностью. Если встреча в Дохе зафиксирует ее, то это, конечно, даст нефтяному рынку некоторую почву под ногами, но не более того. Сигналов о возможности добиться от ситуации чего-то большего пока нет.

Направление дальнейших шагов остается неясным, хотя у участников встречи в Дохе просматриваются пути развития новой конфигурации как в коротком, так и в длительном периоде.

Основной вопрос краткосрочного периода для производителей довольно прост: куда деть лишний 1 млн барр./день нефти на мировом рынке в среднем по 2016 году и в первой половине 2017 года?

Избыток нефти на мировом рынке, который в 2015 году составлял 1,5–2 млн барр./день, вполне мог бы исчезнуть уже в этом году с последствиями в виде начала ощутимого роста цен. Для этого требовался прирост мирового спроса более чем на 1 млн барр./день (пока, по предварительным оценкам МЭА за первые два месяца 2016 года, это условие выполняется), а также снижение добычи в США по крайней мере на 0,5 млн барр./день. Как свидетельствуют последние данные американской энергетической администрации, уже в I квартале было зафиксировано снижение добычи на 0,2–0,3 млн барр./день относительно прошлогоднего уровня, и эта тенденция продолжается.

Все было бы хорошо, если бы не ожидаемый среднегодовой прирост добычи в ОПЕК на 1 млн барр./день или даже выше, который частью связан с отражением в среднегодовых данных увеличения нефтедобычи в конце прошлого года, но в основном — с приростом иранского предложения. Вероятно, что иранцы и не поставят на рынок сразу 1 млн барр./день дополнительно уже в этом году, но о приросте поставок в районе 0,8 млн барр./день речь вести можно.

И половина этого объема фактически уже появилась на рынке за первые два месяца 2016 года. По данным I квартала, вероятно, прирост будет еще больше.

Иран выходит на рынок прямо сейчас, и возвращать его к прежним уровням добычи теперь уже совсем поздно, даже если дохийская встреча превратится в коллективные уговоры Ирана, что, впрочем, маловероятно на этом этапе.

Судя по риторике представителей Саудовской Аравии в последние дни перед встречей, да и по неоднозначному отношению к этому шагу российской нефтяной отрасли, не стоит рассчитывать и на решение о коллективном сокращении добычи.

Вероятно, самым позитивным итогом дохийской встречи может стать соблюдение договоренностей о заморозке добычи. Но ОПЕК, к сожалению, вновь поставила под сомнение свою надежность в этом плане.

А вот обновленный формат позволит хотя бы частично избавиться от груза старого недоверия, как это бывает, например, при выпуске новой валюты или деноминации старой.

Это означает, что с избытком нефти нам придется жить по крайней мере до середины 2017 года. В то же время при устойчивой договоренности возможное улучшение динамики мирового спроса (например, при успешном противостоянии китайских властей замедлению экономики), дополнительные проблемы в нефтедобывающем секторе Северной Америки или Ирана хотя бы не приведут к разрушительной конкуренции ведущих производителей, как это уже наблюдалось на отдельных рынках в последние месяцы (в том числе и на традиционных экспортных рынках России).

Не следует забывать и о долгосрочном аспекте проблемы волатильных цен на сырье, которая не случайно фигурировала в качестве глобального фактора на крупнейших международных форумах. Именно с этим фактором связываются проблемы и в сфере окружающей среды, и в сфере бедности, и в целом в сфере устойчивого развития.

Если участники саммита в Дохе поставят перед собой задачи, выходящие за пределы заморозки добычи в 2016 или 2017 году и относящиеся скорее к долгосрочной ценовой стабильности на энергетических рынках, в том числе с учетом технологического фактора и климатических проблем, то встреча может ознаменоваться формированием нового элемента международной конфигурации управления на сырьевых рынках — Oil Stability Task Force. А это будет уже намного более интересная и длинная история.

Автор — начальник управления по стратегическим исследованиям в энергетике аналитического центра при правительстве Российской Федерации

Все мнения >>

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир