Жак Одиар в «Дипане» вступился за политику мультикультурализма
В этом году лидером каннского конкурса была Франция — пять картин из 19 говорили на языке Бальзака и Гюго. Но в то же время их могло и не быть совсем — и фестиваль бы от этого никак не обеднел. Две из них («Мой король», «Долина любви») — очень французские (здесь скорее в негативном смысле) драмы об отношениях мужчины и женщины. «Маргарита и Жюльен» — странная по замыслу сказка об инцесте. Чуть лучше — остросоциальная драма «Предел человека» Стефана Бризе о сложностях морального выбора бедного человека в условиях капитализма.
В действительности можно было бы обойтись всего одной французской картиной в конкурсе — «Дипан» Жака Одиара не только лучший фильм из всех пяти, но и самый злободневный. Как для Франции, так и для всей Европы.
Потеряв семью, один из «тамильских тигров» (Антонитхасан Джесатхасан) — участников повстанческого движения на территории Шри-Ланки решает сбежать из страны. Чтобы обмануть миграционную службу, он называется именем уже умершего человека (собственно, Дипан), а совершенно незнакомых девушку и девочку берет на роль жены и дочери. Но с пересечением границы его проблемы не заканчиваются — сбежав в предместье Парижа от гражданской войны, он попадает в самую гущу криминальных разборок.

С точки зрения пацифистского посыла «Дипан» следует общей линии западного (да и российского) кино — от первого «Рэмбо» или британского «Гарри Брауна» с Майклом Кейном до «Живого» Александра Велединского: личная война каждого солдата продолжается и после конца военных действий.
Но, помимо этого, фильм рассуждает о массовой нелегальной эмиграции в Западную Европу, куда массово бегут люди из неблагополучных и бедных стран. Несколько лет назад многие европейские лидеры прокламировали отказ от политики мультикультурализма и высказались за ограничение въезда мигрантов. «Дипан» в пику заявлениям политиков утверждает, что каждый имеет право на спокойную и комфортную жизнь. Пусть и не в своей стране.
Как и многие предыдущие работы режиссера, социальная драма здесь работает по законам триллера, и во второй половине фильма давящее напряжение нарастает от сцены к сцене. В американской работе франко-канадца Дени Вильнев «Наемник» (Sicario), в свою очередь, уже триллер мутирует в другой жанр — и оборачивается почти мистической драмой.
Мексиканские картели чувствуют себя в США как дома и творят, что хотят. Во время спецоперации ФБР в одном из их притонов обнаружил кладбище — прямо в картонных стенах нашли свой последний приют десятки людей. В прессе этот дом окрестили «Домом ужасов». Молодой идеалистический агент ФБР (Эмили Блант) отправляется на пограничную с Мексикой территорию, чтобы принять участие в поиске верхушки этой мафии. Однако переступив территориальную границу, девушка постепенно теряет почву под ногами, реальность теряет очертания и превращается в один долгий, тягостный кошмар.

Очень мощный по исполнению, с сильными актерскими работами (кроме Эмили Блант, стоит упомянуть еще Джоша Бролина и Бенисио дель Торо), «Наемник» вполне мог бы претендовать на основные призы, если бы не слабый сценарий — где-то к середине действие начинает буксовать, ритм замедляется и всё происходящее просто теряет смысл.
Еще один жанровый эксперимент — «Убийца» шестикратного участника Каннского фестиваля заслуженного тайваньского режиссера Хоу Сяоcяня, мастера медленных, медитативных драм. В этот раз он обратился к жанру уся — жанру традиционного китайского фэнтези с акробатическими поединками, получившему мировую известность после «Крадущегося тигра, затаившегося дракона» Энга Ли и «Героя» Чжана Имоу.
В центре фильма Хоу Сяосяня — молчаливая наемница, бесшумная и неотвратимая убийца, которая всего один раз отступила от своих правил, за что ей пришлось горько поплатиться. История падения киллера разворачивается на фоне китайских политических интриг IX века нашей эры.
С одной стороны, конечно, режиссер не обманывает доверчивых зрителей — это действительно фильм-уся. Это красивейшее костюмное кино с множеством красивых поединков и колоритными злодеями. Но в то же время Хоу Сяосянь ни в чем себе не изменил и снял очень медленную, вдумчивую киномедитацию о жизни, смерти и своенравном характере судьбы. Его режиссерский стиль спокойно преодолел откровенно жанровый материал, однако стоит признать, как и раньше, такое кино сможет найти немного поклонников среди широкого зрителя.
