Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
AP узнало о сокращении встреч лидеров НАТО из-за внутренних разногласий
Происшествия
Собянин сообщил об уничтожении еще 10 летевших на Москву беспилотников
Происшествия
В Волгограде возбудили дело после угроз пассажира захватить самолет
Происшествия
В Брянской области три человека пострадали при ударе дрона по автомобилю
Происшествия
Силы ПВО перехватили еще 19 дронов на пути к Москве
Мир
В Грузии высмеяли отказ Молдавии от российского газа
Мир
Президент Приднестровья прибыл в Кишинев на фоне угроз властей Молдавии
Армия
Силы ПВО за день сбили 230 беспилотников ВСУ над регионами России
Происшествия
Средства ПВО уничтожили еще 16 летевших на Москву дронов
Происшествия
Красноярская пятиклассница сломала позвоночник после кувырка в школе
Происшествия
Девушка спрыгнула с Благовещенского моста в Санкт-Петербурге
Происшествия
Четыре беспилотника сбиты на подлете к Москве
Общество
В Петербурге могут установить бюст любившего Россию черногорского правителя
Мир
Что произошло за неделю с 9 по 15 ноября. Главное
Общество
Открытое горение ликвидировано в автоцентре Омска
Мир
Турецкая партия обвинила Зеленского в посягательстве на суверенитет страны
Армия
В ДНР уничтожили расчет БПЛА батальона ГУР Украины
Мир
Советник Зеленского посетовал на невозможность заменить мосты в Киеве паромами

«Русские певцы — лучшие, у них фантастическая экспрессия»

Нил Шикофф — о том, почему он принял предложение Владимира Кехмана возглавить оперную труппу Михайловского театра
0
«Русские певцы — лучшие, у них фантастическая экспрессия»
фото предоставлено пресс-службой Михайловского театра
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Всемирно известный тенор, солист Венской оперы Нил Шикофф в сентябре этого года приступит к работе в качестве руководителя оперной труппы Михайловского театра. В эксклюзивном интервью «Известиям» господин Шикофф рассказал о том, каким он видит будущее труппы.

— Насколько неожиданным для вас стало предложение Владимира Кехмана?

— Это не было сюрпризом. Возможность моей работы в Михайловском театре в качестве руководителя оперной труппы обдумывалась много лет. Когда Елена Образцова возглавляла оперу, она хотела, чтобы я занимался с певцами.

— Вы наверняка знаете, какой информационный фон сложился за последний месяц вокруг личности Владимира Кехмана в связи с ситуацией в Новосибирском театре. Эти обстоятельства как-то влияли на принятие вами решения возглавить оперную труппу Михайловского?

— Я получил предложение еще до того, как возникла эта дискуссия. Кроме того, моя сфера интересов — это Михайловский театр, о чем мы и договорились с мистером Кехманом. Поэтому меня не должны касаться политические моменты, связанные с театром Новосибирска.

Вообще я не отношусь к категории людей, принимающих решения исходя из того, что говорят вокруг и пишут в прессе, я ориентируюсь на личный опыт. А мой опыт сотрудничества с мистером Кехманом исключительно позитивный: между нами никогда не возникало конфликтов. Да, иногда он бывает прямолинеен в своих суждениях, но он всегда дает высказаться людям, работающим с ним в команде.

Михайловский театр — это мой сегодняшний сознательный выбор. Мое сотрудничество с мистером Кехманом и Михайловским длится уже больше 5 лет. Когда я пришел туда впервые, я почувствовал прекрасное отношение и певцов, и всей команды ко мне. Если бы не было этого чувства, я никогда не согласился бы возглавить труппу. Я хорошо себя чувствую в этом театре, я там счастлив. Это очень важно. Я испытываю огромное духовное родство с людьми, работающими там.

— На ваш взгляд, каковы основные задачи руководителя оперной труппы Михайловского театра? 

— Их несколько. Прежде всего эта должность обязывает следить за текущим и будущим репертуаром. С художественным руководителем Владимиром Кехманом и управляющей оперной труппой Ольгой Капаниной мы будем вместе выбирать спектакли, в которых артисты Михайловского театра смогут выглядеть наиболее выигрышно. Мы также будем принимать решения о приглашении солистов международных оперных компаний. Я уверен, что нам удастся сформировать репертуар, который поможет театру активно развиваться.

Второй важный момент — работа с замечательными певцами Михайловского. Мне очень нравится преподавать, я постоянно даю мастер-классы по всему миру. И я считаю, что русские певцы — лучшие, у них фантастическая экспрессия.

— Повлияет ли новая должность на количество ваших выходов на сцену Михайловского?

— В отдельных спектаклях, конечно, я буду принимать участие, но меня изначально приглашали не для этого. Есть гораздо более серьезные стратегические моменты. Я считаю, что самое главное — привлечь в театр талантливых русских и иностранных исполнителей.

— А на регулярность ваших выступлений в других театрах?

— Наша задача — сочетать расписание Михайловского театра с теми контрактами, которые есть у меня. Безусловно, для Михайловского очень важны мои отношения и контакты с другими международными оперными домами. Я буду своего рода послом Михайловского театра. Так что у меня очень ответственная должность.

— Не так давно ходили слухи, что вы можете выйти на сцену Михайловского в партии Ленского в «Евгении Онегине» Чайковского.

— Пожалуй, это одна из любимейших моих ролей, несмотря на то что она небольшая, если сравнивать, например, с партией Германа в «Пиковой даме». Но Чайковский писал ее для молодого тенора: это пышущий энергией и любовью мальчик. Я думаю, что уже слегка староват для Ленского, поэтому не хочу возвращаться к этой партии. Но я приложу все усилия, чтобы помочь молодым певцам исполнять ее.

Месяц назад перед тем, как выступить в спектакле «Паяцы» в Михайловском, я поехал в Большой театр и проводил там мастер-класс с участниками их молодежной программы. Это очень хорошая программа, в которой задействованы талантливые исполнители. Все теноры, с которыми я работал, показывали мне партию Ленского, а также Герцога из «Риголетто» Верди. Каждому из них я старался передать всё, чему сам когда-то научился. Молодые певцы с прекрасными голосами не вызывают у меня ни малейшего чувства зависти, поэтому я с легкостью раскрываю им все свои секреты, чтобы они стали петь еще лучше.

— Вы отметили, что с труппой Михайловского театра у вас установилась глубокая личная связь. В каких еще оперных компаниях вам так же комфортно работать?

— Конечно, это Венская опера. Я пел в разных театрах мира, но всегда чувствовал близость с коллективом Венской оперы. Под руководством мистера Иоана Холендера (интендант Венской оперы с 1992 по 2010 год. — «Известия») я в течение 15 лет принял участие в восьми премьерах. Мало кто из певцов за такой период времени участвовал в таком количестве премьер.

Мне дорог и театр Метрополитен-опера. Я проработал там очень много лет с Джеймсом Ливайном и другими прекрасными музыкантам, пережил много приятных моментов. Это был мой дом.

Ну а Михайловский — это один из немногих театров, пребывание в которых влияет на интенсивность моей работы. Там по-настоящему заботятся о коллективе, что встречается не во всех театрах, даже очень знаменитых.

— Планируете выучить русский язык?

— Я сейчас подумываю об этом. Русская культура очень глубокая и экспрессивная — и музыка, и литература, и живопись. Мне нравится звучание русского языка, мне нравится петь на русском. Это великолепный язык. Когда я учил русский для оперных партий, я слушал записи, пытался добиться точного произношения. Но я прекрасно понимаю, что мой русский еще далеко не идеален.

— Может, мистер Кехман поможет вам постигнуть русский язык?

— А я, в свою очередь, буду совершенствовать его английский (смеется).

— 3 мая на сцене Венской оперы вы отметили 40-летие творческой деятельности, исполнив за один вечер фрагменты из опер «Сказки Гофмана» Оффенбаха, «Пиковой дамы» Чайковского, «Иудейки» Галеви и «Кармен» Бизе. Можете сказать, что роли в этих операх наиболее важны для вас?

— На самом деле для меня не менее важны «Питер Граймс», «Билли Бадд» Бриттена, «Вертер» Массне. Но все роли, исполненные на творческом вечере, — это не просто оперные роли. Чтобы сделать их, требуется много эмоций и жизненного опыта.

В Гофмане меня привлекает деструктивность его характера: это творческий человек, имеющий огромное количество проблем из-за своей чувствительности, на его пути много трудностей. Я очень люблю этот персонаж. И, возможно, из всего моего огромного репертуара я могу назвать любимейшей именно партию Гофмана.

Я счастлив, что отметил юбилей именно в Венской опере. Для меня это большая честь. Доминик Мейер, интендант театра, выступил организатором концерта и проделал очень большую работу. Он помог пригласить певцов, в том числе всемирно известного баса и моего друга Феруччо Фурланетто, фантастическую Крассимиру Стоянову, которой, я считаю, в мире сейчас нет равных.

— Вы остались довольны своим выступлением?

— Я никогда не бываю полностью удовлетворен: всегда чувствую, что мог сделать что-то лучше. Но я счастлив за публику, надеюсь, что они получили положительные эмоции от выступления певцов и фантастической игры оркестра.

Еще я очень благодарен всей команде Венской оперы, в том числе тем, кого не видят зрители на сцене, — администраторам, художникам по свету, костюмам, работникам сцены. Мне кажется, уровень проведения этого вечера показал, что команда Венской оперы — это  слаженная, прекрасно работающая машина.

— Пять лет назад в интервью «Известиям» вы сказали, что в Европе по сравнению с Америкой проблема антисемитизма стоит гораздо острее. Сейчас ситуация изменилась?

— Безусловно. Мне кажется, она ухудшается. И это очень серьезная проблема. Конечно, я не чувствую этого на себе, когда гуляю по городу или нахожусь в театре, где люди разных национальностей являются одной командой и открыты друг другу. Но ведь я внимательно слежу за новостями, читаю газеты. Мир сейчас очень нестабилен, это сложный период.

«Русские певцы — лучшие, у них фантастическая экспрессия»

— Ваши дедушка и отец были канторами, вели богослужения, но вы не пошли по их стопам. Они не препятствовали вашей оперной карьере?

— У меня не было никаких проблем. Трудности были в отношениях дедушки с отцом. Мой дедушка был баритоном, имел очень хороший голос — я слышал только записи, потому что дедушка умер, когда мне было всего два года. Но отец пел просто гениально, и дедушка завидовал ему.

В 32 года мой отец выступал в программе на американском телевидении. Там его заметил генеральный директор театра Метрополитен-опера Рудольф Бинг, он приглашал отца в труппу. Но папа отказался: он не чувствовал, что готов выступать в опере, что ему хватает для этого уверенности и смелости.

Отец учил меня петь, и самое главное, что я перенял от него — это особое отношение к звуку, необходимость соединять в звуке сердце и разум. Я также обучался пению в канторской школе. Я понял, что существующий там уклад жизни мне не подходит: у меня были длинные волосы, я не хотел носить канторскую одежду. Мне не нравилось, когда меня заставляли одеваться, как мой отец.

Для меня было загадкой, почему мне так не нравится одежда кантора. Мое отношение изменилось, когда я стал петь партию Элеазара в опере «Иудейка». В каком бы театре я ни выступал, я всегда дополняю костюм талит гадолем (еврейское молитвенное облачение. — «Известия»), принадлежавшим моему отцу. Перед выходом на сцену я обращаюсь к нему, говорю: «Я нуждаюсь в тебе, пожалуйста, приди ко мне». Конечно, он не может ответить мне, но я чувствую его, и это дает мне силы. Мой отец — это ключ к моей карьере.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир