Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Ростовскую область возросло до пяти
Общество
На Крымском мосту устранили очереди из сотен автомобилей
Мир
ЦАХАЛ ликвидировала высокопоставленного командира ХАМАС в Рафахе
Мир
Умер бас-вокалист The Oak Ridge Boys Ричард Стербан
Здоровье
В Роспотребнадзоре назвали самый надежный способ защиты от пневмонии
Мир
Байден в своих мемуарах назвал Зеленского капризным и упрямым
Происшествия
При атаке БПЛА на Нижнекамск пострадали люди
Мир
Певец Александр Буйнов попал в антироссийскую базу данных ГУР Украины
Общество
В деле об убийстве самбиста в Махачкале не выявлено давнего конфликта
Общество
Мошенники начали красть паспортные данные россиян под видом коммунальщиков
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Аналитик заявил о приближении Франции к гражданской войне
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Происшествия
Тело мужчины с перерезанным горлом нашли в подмосковных Люберцах
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Армия
Московские призывники получили право проходить службу в войсках БпС
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Армия
Силы ПВО за сутки сбили 1065 украинских дронов в зоне СВО

Пармезана и «Тангейзера»!

Писатель Вадим Левенталь — о том, как повестка социально-политических дискуссий характеризует общественность
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

При любой попытке сформулировать свое отношение к какой бы то ни было повестке дня, упираешься прежде всего в вопрос о самой этой повестке — уж очень она подозрительная.

Вот уже несколько недель мы обсуждаем театральную постановку так, будто все другие проблемы решены. Как пример. Театральную постановку — вы только вдумайтесь! Осталось только книгу какую-нибудь обсудить. Вы вообще давно последний раз были в театре? Но «Тангейзера» не забыли обсудить — ведь так? Да вы знаете вообще, сколько билеты в театр стоят? А книги?

В мире творится черт-те что, Ближний Восток и половина Африки полыхают, в Донбассе продолжается гуманитарная катастрофа, завзятые театралы обсуждают «Лебединое озеро» — зачеркнуто — «Тангейзера». С обеих сторон высказаны все возможные точки зрения в диапазоне от разумных до бесноватых и истерических, но это, разумеется, никого не останавливает.

Соперничать в популярности с театроведением может только еще одна тема — еда.

В Петербурге вообще считается, что излишне пристальное внимание к еде в разговоре — если речь, разумеется, не идет о способах приготовления корюшки — дурной тон. Есть и закусывать нужно для того, чтобы всласть поговорить, а не наоборот. Но увы, тон дискуссиям задает не Петербург.

И вот мы до посинения обсуждаем цены на продукты, которые вроде бы вместе с долларом на сколько-то выросли, потом, кажется, вместе с долларом несколько откатились назад — но обсуждаем так, как если бы пели «последний бой — он трудный самый».

Прогрессивные деятели уже признали акцию Pussy Riot в храме Христа Спасителя самым значительным художественным произведением эпохи. То же, вероятно, произойдет и с «Тангейзером» — он станет новым «Эрнани», вехой в развитии театрального искусства... Мне-то что — я для себя давно решил, что вечер с книгой интереснее и надежнее вечера в театре. Есть, увы, перестать невозможно. К кулинарным баталиям волей-неволей прислушиваешься.

Хлеба и зрелищ? Как бы не так. Обсуждается ведь не зрелище, а кое-что более пикантное — скандал вокруг зрелища. И уж конечно, никого не волнует хлеб — со скорбными лицами оплакивают (до сих пор, кстати) хамон и пармезан.

Самая гнилая щепка, попадая в этот костер, срабатывает как канистра бензина.

Новость о том, что братьям Михалковым выделят миллиард на «русский макдоналдс», — новость, которая появилась утром и к вечеру, как и следовало ожидать, была опровергнута... Вот задумаешься — всколыхнула? Взорвала? Произвела эффект? Может ли бомба, разорвавшись без всякого вреда для окружающих, оставить после себя лишь удушливый запах серы? В интернете — может. Иногда кажется, что все наши новости — такие бомбы.

Самое удивительное, что вообще-то тут есть о чем поговорить. Можно было бы поговорить о том, почему в Петербурге на каждом углу есть столовая, в которой можно взять обед из трех блюд за 250 рублей, а в Москве за каждой дверью — ресторан с ценами такими, будто мишленовские звезды присвоены всей Москве сразу, как Петербургу — статус памятника всемирного наследия.

Можно было бы поговорить о том, что «русский макдоналдс» не может быть ничем лучше американского, ибо последний плох не потому, что он американский, а потому что он — сеть. И что государство должно в первую очередь не столько думать о поголовье волков, сколько защищать овец. И что если хотя бы сотня обыкновенных московских семей имела возможность каждая открыть свою кухню с солянками, щами, пельменями и пирожками, то, глядишь, тысячи командированных в столицу жителей России не давились бы по привокзальным ларькам с шаурмой.

Можно было бы даже поговорить о том, что если бы не оглушающий, столь же истерический, сколь и иррациональный вой замайданной публики, мы и сами с чувством, с толком покритиковали бы всех наших Михалковых, а так — противно, и кому такая ситуация на руку.

Можно было бы обо всем этом и о многом другом поговорить, но, оглядываясь вокруг, мы видим лишь руины — руины того, что могло, кажется, когда-то быть общественным диалогом. Теперь на этих руинах пляшут мартышки и гвалт стоит невообразимый. И сквозь хор тысячи голосов, заходящихся в иронических или гневных комментариях по поводу каждой фейковой новости, всё явственнее проступает: кто не скачет — тот даже не москаль, а попросту лох.

Ей-богу, ввести бы налог на новости. Хочешь опубликовать новость — заплати тысячу рублей. И какая тогда была бы повестка дня.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир