Никита Михалков собирается повезти свой замечательный фильм «Солнечный удар» на Донбасс и показать его измученным, изнуренным, истосковавшимся по высокому искусству жителям новороссийских городов. И этот дар нашего режиссера — не меньший, чем гуманитарный конвой с хлебом и медикаментами. Потому что не хлебом единым жив человек.
Наш легендарный Иосиф Кобзон пел в Луганске перед людьми, которые оглохли от грохота канонад, перед людьми, что устали от свиста пуль. И теперь они слышали другую музыку, которая внушала им мысль, что возможна иная жизнь, иная страна, иные отношения между людьми, исполненные благородства, света и любви.
Наш музыкант Александр Скляр спел ополченцам на Донбассе свою грозную яростную песню. И от этой песни руки ополченцев крепче сжимали цевье автоматов, а глаза становились зорче и устремлялись туда, где на далеких холмах зарождались танковые атаки.
Любимец русской публики актер Михаил Пореченков побывал на Донбассе. Двигался вдоль блокпостов, ел из одного котла с ополченцами, беседовал с ними и всё присматривался, вслушивался, будто собирался в своем будущем фильме играть этих отважных, утомленных бессребреников, стоящих на блокпостах, покинувших свои шахты, машины такси или парикмахерские.
Удивительны работы наших журналистов, фотокорреспондентов от газет и журналов, проводивших в Новороссии целые военные сезоны и наполнявших страницы изданий и выставки удивительными фотографиями. Поразительные портреты людей — бородатые, утомленные лица покрыты пылью, пороховой гарью. А такие пронзительные глаза мы видели только во время Великой Отечественной войны. В этих глазах светили невиданная вера, невиданная печаль, невиданное восхищение, делавшие эти лица ликами. Как будто бы фотографы рисовали своими фотоаппаратами иконы святых.
А что делали и делают наши телекорреспонденты! В течение всего года они давали в эфиры потрясающие репортажи. Создали новый жанр, новую эстетику. Это были не просто картины изуродованных кварталов, горящих зданий или арматура аэропорта, которая содрогалась от залпов минометов и выстрелов орудий. Они создавали новый ландшафт, достоверность которого подкрепляли своим в нем присутствием. Они становились частью этого ландшафта. Мы видели, как они перебегают, уклоняясь от пуль, а рядом с ними взрываются снаряды. Они подтверждали достоверность своих репортажей своей собственной жизнью, а иногда и собственной смертью.
На Донбассе в Новороссии побывали и продолжают ездить туда наши писатели. Там были Захар Прилепин, Сергей Шаргунов, Владислав Шурыгин. Они двигались по боевым позициям, знакомились с героями, они открывали свои блокноты, рисовали будущие типажи людей, которые наполнят их романы, их повести. Я убежден — скоро появится целая серия произведений русских писателей, где мы еще раз увидим их глазами, услышим из их уст рассказы о боях в аэропорту Донецка, о штурме Саур-Могилы, о потрясающих монументах, которые исхлестаны, изрезаны танковыми ударами и залпами «Ураганов».
Роль художника на этой войне — жестокой, во многом загадочной, еще не раскрытой до конца, — роль художника многомерна и многозначна. Художник, который появляется «во стане русских воинов», запечатлевает эту войну, он не дает ей слиться с другими бесчисленными конфликтами, наполняющими всю мировую историю, перетекающими ручьями крови из одного столетия в другое. Если бы в «полку Игореве» не было бы летописца и художника, мы бы никогда не получили восхитительную древнерусскую поэму «Слово о Полку Игореве». Если бы Василий Верещагин, наш великий баталист, не следовал по путям скобелевских полков, мы бы никогда не узнали о той поразительной, экзотической, жестокой войне в Средней Азии, когда русские полки штурмовали Хиву и Бухару, а потом на Балканах сражались за Шипку, за Плевну.
Если бы не Виктор Некрасов, мы бы никогда не узнали окопной правды, не прочитали книгу «В окопах Сталинграда». А Лев Толстой? Ведь это благодаря ему, его «Севастопольским рассказам» страда Крымской войны стала частью нашей литературной, художественной и моральной летописи.
Вторая задача художников, задача летописцев и писателей — дать смысл этой войне, описать не просто ее героизм, а ее мировоззрение, ее идеологию, ее этику, ее вероисповедание. Вписать эту войну в систему координат мировой этической истории, зафиксировать ее среди категорий добра и зла, веры и неверия, подвига или отчаяния.
И третья роль, третья доля всех сегодняшних художников, которые оказываются на Донбассе и встают плечом к плечу со сражающими ополченцами, — это роль для будущего. Не вечно там будут реветь танковые пушки и гореть дома, не вечно одна часть народа будет ненавидеть другую и истреблять ее в неистовой гражданской войне. Неизбежно наступит мир, и братство, любовь между украинским и русским народами будут восстановлены. И глубокий, жестокий ров, прорытый Коломойским и Порошенко с помощью чудовищной лязгающей фрезы, отрезающей один народ от другого, этот ров будет непременно засыпан. Потому что только художники с их чутким знанием тончайших энергий, соединяющих одну душу человека с другой, душу одного народа с другим, только художники могут уловить эти разорванные нити и вновь связать их в непрерывную ткань, соединяющую братские культуры и братские народы.
Ров будет засыпан. И там, где еще недавно разверзалась страшная черная ямина, вновь зацветут дивные степные цветы.
