Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Ростовскую область возросло до пяти
Мир
Макрон назвал возможное членство Украины в НАТО ее законным правом
Мир
ЦАХАЛ ликвидировала высокопоставленного командира ХАМАС в Рафахе
Общество
Материнский капитал на второго ребенка превысит 1 млн рублей в 2027 году
Здоровье
В Роспотребнадзоре назвали самый надежный способ защиты от пневмонии
Армия
Операторы Южной группировки войск уничтожили пункт управления БПЛА ВСУ
Происшествия
При атаке БПЛА на Нижнекамск пострадали люди
Здоровье
Ученые создали карту мозга для изучения болезни Паркинсона и шизофрении
Общество
В деле об убийстве самбиста в Махачкале не выявлено давнего конфликта
Спорт
Мирра Андреева сыграет с украинкой Свитолиной в финале итогового турнира WTA
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Немецкий политик назвал реальную причину участия ФРГ в переговорах по Украине
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Общество
Российские спортсмены вернулись в Москву после юношеских Олимпийских игр
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Здоровье
Психологи назвали семь повседневных привычек для снижения тревожности
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Мир
Политолог Хаммер назвал вторым принципом НАТО «держать немцев в узде»

Производитель vs потребитель

Как отразились последние нововведения на участниках рынка энергетики
0
Производитель vs потребитель
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл


За считаные месяцы было принято сразу несколько волевых решений, способных «преобразить» энергетический рынок, — от отмены «последней мили» до введения социальных норм на потребление электроэнергии. Как оценивают подобные изменения заинтересованные стороны? Это «Известия» выясняли в разговоре с директором НП «Совет производителей энергии» Игорем Мироновым и заместителем председателя правления НП «Объединение энергопотребителей» Алексеем Павловым.

В России стартовал эксперимент по переходу к социальным нормам потребления электроэнергии. При этом нормы во всех регионах-участниках пилотного проекта разные — от 190 кВт ч на человека в месяц в Орловской области до 50 кВт ч в Нижегородской и Владимирской областях. Насколько удачен, на ваш взгляд, этот эксперимент и какая социальная норма является оптимальной?

Игорь Миронов: По моему мнению, оптимальным является выделение около 100 кВт ч на человека. Однако соцнорма должна применяться с осторожностью — региональным властям необходимо сделать расчеты с учетом климатических и социальных условий, провести разъяснительную работу с населением.

Важно понимать, что соцнорма возникла как один из методов снижения объема перекрестного субсидирования, дополнительных денег энергетикам она не дает. Суть в том, что население платит за электроэнергию по искусственно заниженным, не рыночным тарифам, а промышленность покрывает эту разницу и платит по цене рынка. Тем самым бизнес как бы субсидирует население. Но затраты на электроэнергию бизнес затем перекладывает обратно на потребителей, закладывая эти издержки в цену продукции. Часто для бизнеса высокая стоимость электроэнергии является критической, как в случае с металлургическими производст­вами.

Алексей Павлов: Этот эксперимент должен был привести к снижению платежей у потребителей, расходующих электрическую энергию в рамках социальной нормы. В результате же произошло увеличение роста платежей у тех, кто не укладывается в размер соцнормы, т.е. энергетики стали получать больше выручки. На наш взгляд, соцнорма вполне укладывается в план правительства по уходу от перекрестного субсидирования, но устанавливать ее необходимо с учетом региональных особенностей, таких как протяженность светового дня, среднегодовая температура, средний доход на душу населения в регионе и т.п. Сейчас принято решение приостановить эксперимент на два года, что, возможно, говорит о преждевременном внедрении соцнормы и о том, что не были учтены многие нюансы.

Насколько критично, на ваш взгляд, в России растут цены на электроэнергию?

Игорь Миронов: Все познается в сравнении. В большинстве стран СНГ активно используется так называемое перекрестное субсидирование, при котором население платит за электроэнергию значительно меньше, чем предприятия. В странах ЕС преимущественно наоборот — тарифы на электроэнергию для населения здесь в среднем примерно на треть выше, чем для бизнеса. Для примера: в Германии средний тариф для населения на 55% превышает тариф для промышленного сектора, в Дании — на 15%. По данным РИА-рейтинга, по состоянию на конец 2013 года страной с самой дорогой электроэнергией для своих жителей является Дания в среднем в 13,2 рубля за кВт ч. Причина — государственная доктрина использования «зеленой» энергетики. Россия, несмотря на более жесткие климатические условия, находится на 37-м месте рейтинга с ценой 2,58 рубля за кВт ч. При этом перекладывание стоимости на промышленных потребителей приводит к их отказу от системы единого энергоснабжения. Многие крупные потребители не хотят переплачивать за население и предпочитают строить собственные мощности. Учитывая такую тенденцию, рост стоимости электроэнергии для населения неизбежен.

Производитель vs потребитель

Алексей Павлов: Отвечая на этот вопрос, необходимо отдельно сравнивать два товара: электрическую энергию и услуги по передаче электрической энергии. Так, стоимость электрической энергии с момента начала реформы в 2006 году выросла в среднем на 30–40%. В то же время стоимость услуг по ее передаче в некоторых регионах выросла в 2–3 раза по сравнению с 2006 годом. На наш взгляд, причина неравномерности роста стоимости заключается в разных принципах формирования цен на каждый из товаров (стоимость электрической энергии складывается рыночным путем и регулируется соотношением спроса и предложения, а стоимость сетевых услуг устанавливается директивно и привязана к инвестиционным планам сетевых компаний, деятельность которых на 90% контролируется государством). При этом стоимость затрат государственной сетевой компании (Россети) вообще обусловлена лишь расчетами, предоставляемыми в регулирующий орган. Также замечу, что цены на электрическую энергию в России в 2006–2013 годах росли намного быстрее, чем, например, в Европе. Там рост не превышал 3–5% в год.

Не ударит ли отмена «последней мили» и перекрестного субсидирования по карману рядового потребителя?

Игорь Миронов: По сути, «последняя миля» в электроэнергетике — это форма скрытого налога на промышленность. По некоторым данным, доля дополнительной нагрузки крупных предприятий составляет на сегодня порядка 30% их затрат на электричество. Для нас очень важно избавиться от перекрестного субсидирования между населением и промышленностью, а также между теплом и электрикой при комбинированной выработке. Это в корне нарушает рыночное ценообразование и мешает как потребителям, так и производителям. В мире мелкие потребители платят больше, так как потребляют меньшие объемы и требуют подачи низкого напряжения.

Алексей Павлов: Если одномоментно отменить все механизмы перекрестного субсидирования без изменения способов регулирования деятельности энергокомпаний, то, конечно, произойдет кратный рост тарифов и цен, размер которых и так достиг своей «психологической» границы. Напомню, что государство, вводя механизмы перекрестного субсидирования, планировало с их помощью сделать переход от полного тарифного регулирования к свободному ценообразованию более плавным. Однако для энергокомпаний это стало поводом заложить в инвестпрограммы как можно больше денег — в расчете на то, что правительство все равно придумает механизм, который им это компенсирует и не допустит резкого скачка цен. Приложим непрозрачность и отсутствие общественных слушаний при формировании инвестпрограмм энергокомпаний — и на выходе получим тот самый гордиев узел, разрубить который в настоящее время пытается руководство страны. Уверен, если правильно соблюсти этапность приведения цен в соответствие с экономически обоснованными уровнями и предусмотреть сдерживающие рост цен меры, то уход от «перекрестки» ущерба потребителям не нанесет.

Правительство намерено поменять параметры основного механизма привлечения инвесторов в энергетику — договоров на предоставление мощности (ДПМ). Сейчас они гарантируют энергокомпаниям возврат инвестиций в новую тепловую генерацию за 10 лет, но Минэнерго предложило растянуть этот срок до 15 лет. Насколько такое решение оправданно и к каким последствиям, в том числе для населения, оно может привести?

Игорь Миронов: Любое нарушение рыночного регулирования в электроэнергетике негативно сказывается на работе компаний. Условия ДПМ должны оставаться неизменными, и любые вмешательства в регламентированные инвестиционные проекты недопустимы. Между тем регуляторы не смогли осуществить переход на проведение долгосрочного конкурентного отбора мощности, как это было запланировано в рамках реформы энергорынка. В связи с чем члены НП «Совет производителей энергии» рассматривают внесение изменений в ДПМ как вынужденную меру. Безусловно, она снизит доходность проектов ДПМ и повлечет экономические трудности для компаний, которые их реализуют.

Производитель vs потребитель

Алексей Павлов: Конечно, увеличение сроков окупаемости любого вложения связано со снижением прибыли инвестора. Минэнерго, по-видимому, тем самым хочет снизить темпы роста цен на оптовом рынке. От этого маневра в основном выиграют крупные и средние промышленные предприятия. Возможно, цены на оптовом рынке снизить тоже удастся, но кому достанется появившаяся дельта — сбыту, потребителям или сетям  — зависит от того, какая модель розничных рынков будет действовать на тот момент. Для населения по сути ничего не изменится, так как отпускные цены для генераторов остаются полностью регулируемыми и устанавливаются Федеральной службой по тарифам России. Хотя, возможно, там тоже будут учитывать новые параметры окупаемости генераторов.

Должно ли государство вмешиваться в процесс ценообразования на энергорынке?

Игорь Миронов: При реформировании РАО «ЕЭС России» было принято решение о создании оптового рынка электрической энергии (мощности) со свободным ценообразованием. Любые вмешательства в его функционирование означают фактический возврат к тарифному регулированию и отмене результатов реформы. Так что вмешательство государства должно быть точечным. Например, долги за поставленную теплоэнергию составляют 180 млрд рублей, большую часть этих денег должны перепродавцы и компании ЖКХ. При этом годами не принимаются меры, позволяющие привлекать к уголовной ответственности учредителей таких компаний. В результате жители добросовестно платят и производители поставляют товары, а компания ЖКХ через пару месяцев своей работы становится банкротом, оставляя огромные долговые обязательства. Имуществом такие компании не обладают и, с кого взыскивать эти средства, непонятно.

Алексей Павлов: Скорее да, чем нет! Но не в том виде, которое происходит сейчас, — государство слишком часто меняет правила игры на рынке, пытаясь, по-видимому, решить главную задачу — не допустить бесконтрольного роста цен. Однако и потребителям и инвесторам более интересно иметь долгосрочные правила и, что немаловажно, механизмы конкуренции. Это, во‑первых, будет стимулировать потребителей к повышению эффективности производственных процессов, а поставщиков — к снижению цен в стремлении заполучить эффективного потребителя. Во-вторых, долгосрочные и понятные правила дадут толчок к инвестированию не только в электроэнергетику, но и в развитие промпроизводства. Также хотелось бы отметить тот факт, что рынок и сам может себя регулировать, так сказать невидимой рукой Адама Смита, но для этого необходимо переходить к целевой модели конкурентных рынков электрической энергии, где на конечную цену будет в существенной степени влиять конечный потребитель. В то же время государству необходимо оставить себе важный рычаг воздействия на отрасль — антимонопольное регулирование. Этот механизм при свободных рынках не позволит появляться картельным сговорам и прочим проявлениям недобросовестной конкуренции.

Насколько оправданны прогнозы о резком снижении энергопотребления в ближайшие 20 лет?

Игорь Миронов: Спрос на электроэнергию зависит от загрузки энергоемких производств. Если крупные промышленные компании резко снизят свое производство, то помощь понадобится всем, а не только энергетикам. По данным СО «ЕЭС», энергопотребление в 2013 году снизилось на 0,8% по сравнению с 2012 годом — до 1,045 трлн кВт ч. Пока это незначительное снижение, особенно если учесть проблемы металлургических компаний. Однако есть тенденции ухода крупных потребителей из единой энергосистемы и роста строительства распределенной генерации. Пока за счет генерирующих мощностей, построенных потребителями, в России обеспечивается 5,7% потребления электроэнергии, но этот показатель растет. Стоимость электроэнергии, покупаемой из ЕЭС, как правило, в 1,5–2,5 раза выше стоимости электроэнергии, вырабатываемой на собственных мощностях. Стоимость электроэнергии из ЕЭС включает в себя сетевую составляющую, доля которой в конечной цене для потребителя в среднем по России составляет более 50%. Все это в результате приводит к тому, что потребителю электроэнергии может быть выгодней построить собственную генерацию, нежели подключаться к ЕЭС.

Алексей Павлов: Есть слишком много факторов, которые влияют на спрос электрической энергии. И их перечень не ограничивается только внутренними особенностями экономики.

В целом динамика спроса на электрическую энергию будет зависеть от совокупности факторов и их комбинаций, среди которых: сценарий развития экономики России на ближайшие 20–30 лет, правдивость запасов энергоресурсов, мировая конъюнктура и т.д. В краткосрочной же перспективе (3–4 года) потребление в России действительно будет снижаться. Это произойдет из-за того, что производство продукции металлопроизводителей находится на грани рентабельности, а снижение цен на их продукцию на мировых рынках может заставить их существенно сократить производство. Например, «Русал» уже заморозил часть своих производств в связи с тем, что себестоимость производства алюминия гораздо выше, чем цены на Лондонской бирже. Существенным фактором снижения потребления электроэнергии из сети может стать и высокая цена на электроэнергию, при которой потребителям проще построить собственную генерацию и не платить сетям за дорогостоящую транспортировку. При этом сделать это способны лишь крупные предприятия, а значит, вся нагрузка ляжет на остальных потребителей, а именно: на малый и средний бизнес, цены для которых уже сегодня не стимулируют развитие этого сегмента рынка. А между тем, как утверждают первые лица государства, именно малый и средний бизнес должен стать опорой для экономики нашей страны.

Производители
Некоммерческое партнерство «Совет производителей энергии» было создано пять лет назад и за это время успешно зарекомендовало себя, активно участвуя в подготовке важных отраслевых документов на всех уровнях принятия решений.
Члены НП «Совет производителей энергии» объединяют около 70% генерирующих мощностей и более 90% установленной мощности тепловых генерирующих компаний России.
В состав партнерства входят: Газпромэнергохолдинг, Генерирующая компания, Евросибэнерго, ИНТЕР РАО-Электрогенерация, Квадра, КЭС, «Лукойл», Сибирская генерирующая компания, СИБЭКО, ТГК-2, Фортум, Э.ОН. Россия, Энел ОГК-5.

Потребители
Некоммерческое партнерство «Объединение энергопотребителей» является федеральным центром и координационным органом проекта «Энергопотребитель РФ», который направлен на устранение барьеров взаимодействия предприятий сферы ТЭКа и конечных потребителей энергоресурсов.
Цель проекта «Энергопотребитель РФ» — создание института влияния потребителей (включая потребителей граждан) на стратегию развития и правила работы отраслей ТЭКа.
НП «Объединение энергопотребителей» создано для содействия в решении наиболее острых и часто возникающих проблем в сфере топливно-энергетического комплекса (далее — ТЭК), а также для участия в формировании единой (консолидированной) позиции потребителей по вопросам регулирования ТЭК и представления их интересов перед органами законодательной и исполнительной власти всех уровней.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир