«Я сел читать «Маскарад» и понял, что ничего не понимаю»
22 февраля в Центре имени Мейерхольда состоится премьера спектакля по мотивам «Маскарада» Михаила Лермонтова. Корреспондент «Известий» встретился с автором пьесы и режиссером постановки «Маскарад маскарад» Михаилом Угаровым.
— Почему вы решили написать пьесу по мотивам «Маскарада» Лермонтова?
— Есть книги, которые нужно периодически перечитывать — раз в 10 лет или чаще. У меня в какой-то момент пришел черед лермонтовского «Маскарада» — я сел читать и неожиданно понял, что ничего не понимаю. Как филолог я вижу всё, но как режиссер и драматург я не осознаю проблемы героев и их мотивировки. С XIX века очень многое изменилось — понятие чести, которым тогда руководствовались, для нас, к сожалению, уже мало что значит. И мне захотелось задуматься о том, какой бы Арбенин был сегодня и как бы он поступил в новых обстоятельствах.
— Что в итоге осталось от Лермонтова?
— «Маскарад Маскарад» продолжает «мужскую тему», которая заявлена в пьесе Лермонтова. Мужчина действует, любит, страдает, убивает, а женщина всегда находится где-то рядом. Как в балете мужчина — это подпорка для женщины, так в литературе женщина — подпорка для мужчины.
В наши дни статус мужчины изменился не в лучшую сторону, хотя на самом деле мужчина это «человек войны». Не в плане маскулинности, а в плане его отношений с людьми — он постоянно нацелен на конфликт. Впрочем, когда я работаю, тоже становлюсь «человеком войны» (смеется).
У нас в пьесе современный Арбенин возвращается с неких военных действий (каких именно, не называется), пытается зажить мирной жизнью, однако не выдерживает и возвращается воевать. Для него там легче и понятнее.
— Все настолько пессимистично? Из замкнутого круга нет выхода?
— Не стоит трактовать прямолинейно — в пьесе с реальностью совсем другие отношения. Понимаете, это не пересказ классического сюжета в современных реалиях, это личный опыт прочтения. Точнее, это не о том, как я прочитал пьесу Лермонтова, а как пьеса Лермонтова прочитала меня. Здесь я следую идеям Ежи Гротовского — не я играю роль, а роль меня играет, не я пою песню, а песня меня поет.
— Вы пришли в режиссуру из драматургии, поэтому вас хвалят за уважение к тексту во время постановки спектакля.
— Я люблю лаконизм в режиссуре, не потому что я драматург, а потому что мне до смерти надоели режиссерские изыски. Я в театре с 17 лет и уже всего навидался. Для визуальных искусств есть, в конце концов, кино, а в «Маскараде» всё будет предельно аскетично. Только актеры на сцене и реакция зала — кроме этого мне больше ничего не надо.
— Признание движения «новой драмы» началось с вашего спектакля «Обломoff» в Центр драматургии и режиссуры, где вы пересказали Гончарова. Сейчас, спустя больше 10 лет — «Маскарад». Начинается новый этап?
— Так как я нахожусь внутри процесса, мне кажется, что прошло уже пять, десять этапов. Критикам со стороны виднее. Конечно, за эти 10 лет произошли существенные изменения. Самое главное достижение — в театрах стали ставить современную драматургию, и не только в Москве, но и в провинции. Нигде нет такого движения, как сейчас в Сибири. Изменилась и сами пьесы. Если раньше нашей главной задачей было привнести в театр темы, которых еще не было на сцене, то теперь этим никого не удивишь. Нужно работать со смыслами и доносить новые эмоциями.
— Театру.doc в феврале исполнилось 12 лет — большой срок для подвального театра. Что ждать от него дальше?
— Театр.doc находится в постоянном движении, и никогда не угадаешь, что произойдет в будущем. Я очень нетипичный художественный руководитель — я никогда ничего не навязываю. Часто спорю и оказываюсь неправ. Когда драматург Саша Денисова мне рассказала идею спектакля «Зажги мой огонь», я закричал: «Какая Дженис Джоплин, какой Джим Моррисон и Джими Хендрикс! Мы занимаемся актуальным документальным театром!» Однако не стал мешать, и постановка в итоге получила «Золотую маску». Таких примеров множество, а что будет впереди, покажет время.
— Вы только что закончили монтаж своего первого фильма — «Братья Ч» по пьесе Елены Греминой. Какие ощущения?
— Сначала казалось, что будет трудно перевоплотиться из театрального в кинорежиссера — я думал, что это кардинальная смена профессии. Однако оказалось, что профессия та же самая, просто меняется инструментарий. С ним есть небольшие технические сложности, но когда рядом квалифицированные люди, это не страшно.
— Фильм посвящен одному дню из жизни Чехова. Какой будет ваш Антон Павлович?
— Неожиданный. Вокруг Чехова сложился определенный миф, будто он добрый и мягкий человек в пенсне. Реальный Чехов сильно отличается от этого стереотипного образа, который разве что на конфетах не печатают. По его письмам видно, что он мог быть жёстким и резким в отношениях с людьми. В нашем фильме Чехову 25 лет, он только начинает писать и еще не знает, кем станет. Окружающие часто говорят ему, что он бессердечен. Чехов в одиночку кормит всю семью своим литературным трудом, но никто из его родственников не воспринимает эти рассказы всерьез.
Всё, что происходило с Антоном Чеховым, он запоминал и использовал позже в своей прозе и драматургии. У него ничего не пропадало, каждый разговор, каждая реплика — всё шло в дело. Многие женщины с ужасом узнавали себя в героинях его произведений. Так что можно говорить, что документальный театр возник задолго до Театра.doc (смеется).