Нуар-эстеты Юго-Восточной Азии поют о дивных безобразиях
Я услышал эту музыку в Пномпене, в грязноватом ресторанчике на набережной реки Тонлесап. Хозяин заведения, вежливый улыбчивый китаец в белой рубашке, расшитой фиолетовыми слонами, известен среди местных экспатов как франкоман и большой ценитель музыки, особенно той, что рождается на стыке местных и западных традиций.
От него я узнал название — Krom. Он тут же поставил мне диск. Хриплый низкий мужской голос, как у позднего Леонарда Коэна, тут же — высокий чистый женский вокал и фоном — необычное звучание гитары, как будто слепых музыкантов — жертв гражданской войны в Камбодже, день-деньской извлекающих тягучие мяукающие звуки из народных инструментов у всех туристических достопримечательностей, кто-то научил использовать западноевропейский музыкальный лад.
Krom — похожий на Фантомаса автор текстов, солист, гитарист и композитор Кристофер Минко, кхмерская красавица, певица Софеа Чамрун и звукоинженер Сарин Чуон — работает в стиле нуар. Подчеркнуто жесткие тексты, сленг, секс, цинизм — главные составляющие.
Сам Минко на концертах всегда благодарит живущего в Бангкоке нуар-детективщика Кристофера Г. Мура, из новелл которого он берет многие образы. Как, например, в песне «Инь» (The Ying): «Она говорит о старых белых мужчинах с обвисшим телом, очаровывающих хрупкие сердца восточных красавиц. Над утренним Меконгом ее печальный рассказ о точеной, как жемчужина, попке, покрытой чьей-то спермой в пропахшем похотью отеле». Этот текст хрипит Минк. На его голос накладывается нежный голос солистки, поющей на ломаном английском: «Нет еды, нет денег, я люблю тебя, как обезьянка, я тебе не врать, я говорить правду».
Густо замешанные на сексе, насилии, наркоторговле и пряной экзотике сомнительных кварталов Пномпеня и Бангкока композиции Krom можно назвать гимном криминальной романтике туристических мест Юго-Восточной Азии. Песни окунают слушателя в темные кварталы столиц, в переулки с ночными барами и дискотеками, подобных тем, что выходят к центральной набережной камбоджийской столицы.
Там собираются темнокожие девчонки в коротких джинсовых шортиках, изящно накрашенные мальчики в обтягивающих черных джинсах, «трансы» со слишком мужскими для женщин чертами лица. Все они сидят на своих мопедах, курят и оценивающим взглядом смотрят на европейцев, американцев, китайцев, японцев, вьетнамцев, которых зазывает в заведение толстая китаянка-хостесса.
«Жаркой и душной ночью белые отбросы приходят сюда, чтобы купить девочку. Это их способ исследовать Восток. Расстегнутое платье, груди наружу, холодные глаза той, кого продают. Манговое безумие в сезон муссонной печали».
Собственно, Krom в определенном смысле занимается клеветой на Юго-Восточную Азию. Послушав их песни, создается впечатление, что в ту же Камбоджу ехать можно исключительно либо секс-туристом, либо чтобы бороться с этим явлением, а также попутно — с наркотрафиком и торговлей людьми.
Это не соответствует действительности. Если не искать самому подобных развлечений, то никто за рукав не тянет, и подавляющее большинство туристов обходится без ночных развлечений в сомнительных заведениях. Но зато как хорошо эти мелодичные инсинуации укладываются в концепцию нуар. Они, как и всякое талантливое произведение, формируют свой мир, собирая, подобно конструктору, детали действительности. Запретной, пугающей, но манящей.
Эпоха географических открытий давно позади, самолет за 10 часов донесет на другой конец материка, и, кажется, всё просто. Но там, убеждает нас Krom, стоит лишь выйти из аэропорта, есть другой мир, где в жаркой и душной тропической ночи одуряющее пахнут цветы франжипани и муссоны с запахом манго смывают пыль с порочных неоновых вывесок ночных клубов.