Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Ростовскую область возросло до пяти
Мир
Макрон назвал возможное членство Украины в НАТО ее законным правом
Мир
ЦАХАЛ ликвидировала высокопоставленного командира ХАМАС в Рафахе
Общество
Материнский капитал на второго ребенка превысит 1 млн рублей в 2027 году
Здоровье
В Роспотребнадзоре назвали самый надежный способ защиты от пневмонии
Армия
Операторы Южной группировки войск уничтожили пункт управления БПЛА ВСУ
Происшествия
При атаке БПЛА на Нижнекамск пострадали люди
Здоровье
Ученые создали карту мозга для изучения болезни Паркинсона и шизофрении
Общество
В деле об убийстве самбиста в Махачкале не выявлено давнего конфликта
Спорт
Мирра Андреева сыграет с украинкой Свитолиной в финале итогового турнира WTA
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Немецкий политик назвал реальную причину участия ФРГ в переговорах по Украине
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Общество
Российские спортсмены вернулись в Москву после юношеских Олимпийских игр
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Здоровье
Психологи назвали семь повседневных привычек для снижения тревожности
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Мир
Политолог Хаммер назвал вторым принципом НАТО «держать немцев в узде»

«Путь к тайнам мира лежит через детей и женщин»

Режиссер Андрий Жолдак — о спектакле «Мадам Бовари» и о том, что соединяет нашу психику с богами
0
«Путь к тайнам мира  лежит через детей и женщин»
Фото: Владимир Луповской
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

21 декабря Андрий Жолдак — украинец по происхождению, немец по месту жительства и европеец по месту работы — выпускает в петербургском театре «Русская антреприза» им. А. Миронова спектакль «Мадам Бовари». С режиссером, слывущем провокатором, встретился корреспондент «Известий». 

— Как вы выбираете материал для постановки? И почему «Мадам Бовари»?

— Я вот думаю: ставил ли я когда-нибудь тексты, которые меня не трогают, которые не проросли в меня? Такого не было. Я давно хотел пополнить свои сценические портреты женщин — а их у меня целая серия — флоберовской героиней. Мой немецкий продюсер, узнав о репетициях «Мадам Бовари», цинично так произнес: «Андрий, я не сомневаюсь, что ты выкрутишься, но вообще странный выбор». Этот же материал, мол, такой бульварный, сладкий.

Одна из актрис, играющих в спектакле, сказала недавно: «А я вначале думала, что буду такая красивая, в платье с рюшечками». Это она сказала, лежа на сцене в крови, побитая, а внутренне — вся пульсирующая, счастливая оттого, что ей пришлось распроститься с глупой мечтой. 

— Но текст этот — жесткий и жестокий, в чем-то натуралистичный, и это соотносится с вашим стремлением к достоверности телесной, физиологической жизни.

— Я сам писал инсценировку, и, вычленяя из романа отдельные реплики, сочетания слов, обращал на них внимание артистов: «Вы посмотрите, это же просто Сара Кейн! Это самая что ни на есть современная драма». Флоберовский текст звучит тотально современно.

— Вы можете повторить вслед за Флобером: «Мадам Бовари — это я»?

— Конечно. Я в своих спектаклях вообще высказываюсь прежде всего через женщин. Начиная ставить с той или иной труппой, я сначала репетирую с актрисами, они становятся проводниками моих мыслей и чувств.

Путь ко многим тайнам мира  лежит через детей и женщин. Дети связаны с ангелами, а женщины — едва не самое таинственное творение Создателя — и с ангелами, и с демоническими силами.

— Если актрисы — alter ego режиссера, на них лежит  особая ответственность. Как вы выбираете исполнительниц?

— Лена Калинина, играющая Мадам Бовари, пришла на кастинг, который я в этом году проводил в театре «Балтийский дом», но тот проект не состоялся. Также я был на спектакле Льва Абрамовича Додина «Три сестры», который мне очень понравился. Машу играла Лена, и там ею любуешься, как голландской живописью, а на кастинге она проявила особую страсть, силу и энергию.

В моем новом спектакле играет еще молодая актриса БДТ Полина Толстун. Лена — это мадам Бовари, а Полина — девушка Эмма, живущая в современном Петербурге. Видите, так встретились БДТ и МДТ (смеется).

— А что дает раздвоение героини?

— Две актрисы дополняют друг друга. У каждой из них есть нечто такое, чего нет в другой; это своего рода монтаж, и образ становится сложным, многомерным.

— Одна актриса сказала, что поражена, откуда Жолдак знает о сокровенных женских чувствах, ощущениях, взглядах на мир. 

— Режиссеру сложно объяснять о себе самом. Я делю людей на тех, у кого большое сердце и маленькое сердце. Или, как я говорю, насос. У меня сердце большое, мне жалко воробья со сломанным крылом или девочку 14 лет, которую таскают по вокзалу. Я чутко реагирую и на красоту, и на уродство. 

— Для многих режиссер Жолдак — это скандал, эпатаж, внимание у уродливым и низменным явлениям жизни, но при этом в ваших спектаклях есть тоска по гармонии, красоте, чистоте.

— Знаете, в «Мадам Бовари» должна была быть такая шутка. Из коробки появляется Рудольф Давыдович Фурманов и говорит примерно следующее: «Я Рудольф Фурманов, художественный руководитель этого театра, народный артист России, доверенное лицо президента. Я пригласил Андрия Жолдака на постановку. Он посадил меня в коробку, но это ничего: как артист я сумею оправдать. Условия приглашения были такие: Андрий, у тебя актеры не будут лизать пол, мастурбировать и материться». Правда, на прогоне спектакль шел 9 часов, его пришлось срочно сокращать на две трети, и этой сцены не будет.

За чем мы, режиссеры, охотимся в артисте? Мы ведь по природе охотники. Для каждого режиссера в актере есть свои раздражители, на которые режиссер реагирует, как дикий лев из пустыни. Вот прошла козуля — у льва ноль реакции, а прошла  олениха, и зверь набрасывается на нее и разрывает. Лично  для меня есть два важнейших раздражителя. 

Во-первых, это чистота. Актер может быть сколь угодно техничным, наделенным даром лицедейства, но для меня важнее всего то, есть ли в нем чистота. Первозданность. Живет ли в актрисе девочка, а в актере — мальчик? Во-вторых — это страсть. Она — молния, которая соединяет нашу психику с богами. Я в ужасе спускаюсь вместе с актерами во внутренний лабиринт, чтобы убить кентавра, который сидит в каждом из нас, и таким образом выйти к ангелам.

— Как же, по-вашему, в современном театре обстоят дела с чистотой и страстью?

 — Катастрофично, весь нынешний театр безжизненный, холодный. Поэтому европейские режиссеры обращаются к истокам культуры, едут в Африку, Индию, Японию. У актеров пропало ощущение ада и рая, которым наделены аборигены и которым обладал Артюр Рембо. Актер сегодня —  нормальный, и в этом проблема. 

— Вернемся к галерее ваших героинь: Федре, Медее, Кармен. Как думаете, мадам Бовари — новая ипостась той Женщины, через которую вы высказываетесь из спектакля в спектакль?

— В этом спектакле соседствуют Жолдак старый со своими наработками и своим почерком и Жолдак новый. В «Мадам Бовари» я рассчитываюсь со старыми чувствами, и здесь же во мне зарождается нечто новое.

Мария Миронова (Федра и Кармен), Елена Коренева (Медея), финские актрисы Альма Пейсти (чеховская Соня) и Криста Косонен (Анна Каренина), румынка Кристина Флутур, сыгравшая в «Жизни с идиотом»... В каждой стране я нахожу свою актрису.

Однажды, в начале процесса репетиций, я сел вместе с Леной Калининой и Полиной Толстун и начал диктовать им реплики — чтобы они записывали в свои тетрадки. «Радость Встречи», — сказал я и попросил показать, как они это написали. Они подумали, я хочу почерк проверить. Но я обратил внимание на другое. Слово «Встреча» они написали с маленькой буквы. «Нет, девочки, это слово пишется с большой». Бывают встречи с маленькой буквы, а бывают с большой. Сейчас я уверен, что когда я на днях уеду, в моей душе будет происходить мутация: от того, что с актерами прервалась связь, общение. Мне будет больно.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир