Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Армия
Силы ПВО сбили за ночь более 1,3 тыс. беспилотников над регионами России
Мир
FT узнала о предложении ЕК выдать новый кредит для Киева из бюджета ЕС
Мир
США сократили помощь Грузии в 27 раз после возвращения Трампа в Белый дом
Происшествия
На Камчатке за несколько часов произошло три землетрясения
Мир
Войска Йемена отошли от Баб-эль-Мандебского пролива для защиты Адена
Армия
«Ростех» назвал дроны «Куб-2» инструментом экономического истощения противника
Армия
Армия России уничтожила перевозившие грузы для ВСУ судно и локомотив
Общество
В Госдуме анонсировали проект об усилении ответственности за дискредитацию армии
Происшествия
ФСБ задержала в Крыму собиравшего данные о Черноморском флоте и ПВО агента СБУ
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Мир
Токаев назначил Марата Ирменова новым главой КНБ Казахстана
Общество
Минтранс России сообщил о штатном железнодорожном сообщении по Крымскому мосту
Здоровье
Ученые связали нерегулярный сон с ухудшением психического здоровья
Экономика
Китай заменяет людей роботами на фоне угрозы сырьевого суперцикла. Что может пойти не так
Происшествия
Жителя Камчатки приговорили к 14 годам колонии за госизмену
Здоровье
Ученые связали повышенную чувствительность к холоду с изменениями жировой ткани
Общество
Россиянам рассказали о количестве рабочих и выходных дней в декабре
Мир
Юрист оценил перспективы допуска молодежной сборной России на ЧМ по хоккею

Максим Аверин: «В Шекспире — гибельные выси, там невозможно соврать»

Популярный артист — о том, чем хороша современная антреприза и почему актер театра и актер кино — противоположные профессии
0
Максим Аверин: «В Шекспире — гибельные выси, там невозможно соврать»
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Давашкин
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

«Отелло» — третий проект петербургской антрепризы «Свободной сцены», после постановок по живому хорватскому классику Миро и Вампилову. Женские роли в премьерном спектакле по шекспировской традиции исполняют мужчины. Любимец публики Максим Аверин сохранил мужскую идентичность — играет Отелло. С актером встретился корреспондент «Известий». 

— В вашем репертуаре Шекспир занимает особое место. Какие возможности он дает лично вам?

— Понимаете, в чем дело... Время, в которое мы живем, окрашено полутонами. Полудружба, полулюбовь — мы оккупированы электронным, синтетическим миром. В Шекспире, пафосно скажем, гибельные выси, и там невозможно соврать. Там нельзя прикрыться режиссерскими «наворотами», инсталляциями. Чтобы играть Шекспира, нужна огромная душа. Театр как рентген, сразу же видно, кто перед тобой.

— Актерам, занятым в «Отелло», до этого уже приходилось менять на сцене пол. Вот вы в «Ричарде III» Юрия Бутусова выходили в образе герцогини Йоркской. Как исполнение женских ролей мужчинами оправдывается в данном случае?

— Для нас это возврат к шекспировскому театру, когда не имеет особого значения, мужчина на сцене или женщина. Важнее всего здесь — мысль о вечных ценностях. Поэтому подобная условность возможна, да и Шекспир не предполагает бытового погружения. Зрители и так знают историю о мавре. «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?» — это же хрестоматия. Задача художника — рассказать историю новым языком.

О чем для меня эта пьеса? Человек не привык к любви. Рожденный ползать. Отелло говорит: я прежде не ведал такого чувства. Он — воин, он — убийца, генерал, пушечное мясо, он — кто угодно. И вдруг ему дается любовь — как чудо, как сокровище. А что с этой любовью делать? Как с ней ходить, куда поставить?

Также мужской состав спектакля оправдан тем, что в пьесе ощущение интимности сведено на нет. Кажется, будто персонажи постоянно ожидают момента, чтобы остаться в одиночестве. И что-то мешает. Пьеса чертовски сложна.

— Играть Шекспира у Бутусова или Стуруа, наверное, не то же, что в антрепризе.

— Мы не только не гнушаемся слова «антреприза», мы его облагораживаем. Этот спектакль доказывает, что к этому понятию давно пора перестать относиться негативно. Я благодарен судьбе за то, что повстречался на своем пути с театральной компанией «Свободная сцена», создававшей «Отелло». Проходит время, когда антреприза означает, что на сцене два задника и три стула. Поверьте, я не страдаю от отсутствия работы. Я плотно занят в родном театре, «Сатириконе». Мне стало интересно то, что мне здесь предложили.

— Можете определить тип режиссера, с которым вам легко работать?

— Режиссер должен быть лучше меня. Сильнее, мудрее, талантливее. Должен увлечь, завести. Со мной очень сложно, я очень темпераментный. Но когда вижу, что кто-то круче меня, я, блин... начинаю расцветать, как бактерия в благоприятных условиях.

— Как популярность, обретенная благодаря телевидению и кино, сказывается на театре?

— Хорошо сказывается. Во всяком случае, не мешает. Дураку она позволяет посылать кого-то на три буквы. Я этого не делаю, потому что уважаю свою публику. Потом, я же очень хитрый и знаю, что популярность дает мне возможность интересно существовать в профессии. Отказываться от неинтересных работ и браться за достойные.

Вчера я пошел гулять по Петербургу. Мне очень приятно, что люди, видя меня, улыбаются. Даже страшно представить, что у кого-то бывает иначе. Ведь можно отвернуться и сказать:«Отойдите от меня!». И люди думают: надо же, на экране хороший, а в жизни такое гнилье. Потом, публика, полюбившая меня по экранным ролям, начинает любить и театр. А театр для артиста — его школа, его жизнь, которая воспитывает, все время планочку ставит.

— Вы из тех, для кого театр на первом месте?

— Я не расставляю по местам: вот первое, здесь второе. Актер театра и актер кино — это разные профессии. Диаметрально противоположные. Как шахтер и космонавт. Кино — искусство интимное. Театр требует от артиста энергетической машинерии, огромных сил, совершенно иных способов существования. Разделяя эти профессии, я не отдаю ни одной первенства (смеется). Считайте, что я работаю по разным специальностям.

— Можно ли сказать, что условия антрепризы дают вам бо́льшую свободу, чем репертуарный театр? И что, скажем, с режиссером Яковом Ломкиным — кстати, партнером по «Сатирикону» — вы можете вести себя так, как не можете со своим учителем Райкиным. 

— Правильно говорите: Константин Аркадьевич для меня учитель, хотя я не учился у него на курсе. С таким мастером и надо формировать себя. Что касается свободы. А что это такое? Свобода одного начинается там, где она заканчивается у другого. Я бы сказал о других вещах в профессии. Это ответственность перед зрителем (а ее никто не отменял ни в антрепризе, ни в гостеатре). И это дисциплина. Быть актером предполагает жесткую работу над собой. Каждый раз надо доказывать, что ты не верблюд. Разумно используя время жизни, которое тебе никто никогда не вернет. 

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир