Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Ростовскую область возросло до пяти
Общество
На Крымском мосту устранили очереди из сотен автомобилей
Мир
ЦАХАЛ ликвидировала высокопоставленного командира ХАМАС в Рафахе
Мир
Умер бас-вокалист The Oak Ridge Boys Ричард Стербан
Здоровье
В Роспотребнадзоре назвали самый надежный способ защиты от пневмонии
Мир
Байден в своих мемуарах назвал Зеленского капризным и упрямым
Происшествия
При атаке БПЛА на Нижнекамск пострадали люди
Мир
Певец Александр Буйнов попал в антироссийскую базу данных ГУР Украины
Общество
В деле об убийстве самбиста в Махачкале не выявлено давнего конфликта
Общество
Мошенники начали красть паспортные данные россиян под видом коммунальщиков
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Аналитик заявил о приближении Франции к гражданской войне
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Происшествия
Тело мужчины с перерезанным горлом нашли в подмосковных Люберцах
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Армия
Московские призывники получили право проходить службу в войсках БпС
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Армия
Силы ПВО за сутки сбили 1065 украинских дронов в зоне СВО

Академическая клумба

Писатель Виктор Топоров — о том, могут ли у ученых быть свои слабости
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В университет я поступал по протекции одного академика (в прошлом — подзащитного моей матери-адвоката). Помогал он мне, правда, как-то странно. По его словам, сочинение мое вскрыли и по его просьбе переправили оценку с двойки на тройку. Но почему же не на пятерку или хотя бы на четверку? В результате я недобрал одного балла — и был принят лишь после вмешательства спортивной кафедры как кандидат в мастера по шахматам.

После первого курса я полетел на шахматный турнир в новосибирский Академгородок. Приняли нас прекрасно, но поселили не в гостинице, как обещали, а на спортивной базе в лесу, по дороге на которую под ногами шныряли лисы (хорошо, что не волки). Гостиница стояла пустой, дожидаясь приезда тогдашнего премьер-министра Косыгина. Правда, он так и не приехал. Но зато нам с гордостью продемонстрировали лазерную пушку. На дистанции в три метра она разбивала кирпич.

Уже старшекурсником я поехал в Москву на научную конференцию в свите одного академика. Мы поселились примерно вдесятером в номере люкс академической гостиницы в самом начале Ленинского проспекта: академик у себя в спальне, профессора и доценты — на диванах, аспиранты и студенты — на раскладушках, за которые приходилось платить отдельно. Гостиничный люкс вдесятером — это, доложу я вам, особое ощущение.

Несколько лет спустя, устраивая приятельницу на должность редактора в ленинградское издательство «Художественная литература», я объяснил ей ее будущий статус так: «Кандидаты и доктора наук теперь будут смотреть на тебя снизу вверх, и только полные академики — все же несколько сверху вниз. То есть, по сути дела, ты станешь членкором». Так оно и произошло.

Потом я поселился в академическом поселке Комарово. На улице академика Комарова — то есть в самой академической сердцевине, в самой мякотке. Поселок этот возник так: впечатленный «атомным проектом», Сталин подарил каждому из тогдашних академиков, включая гуманитариев, по гектару земли и по типовому финскому домику — в ленинградском Комарово и в подмосковной Жуковке. Вокруг сразу же закипело строительство: дачами в престижном поселке обзаводились потенциальные академики.

И если, скажем, будущий академик Жирмунский деликатно отошел на полкилометра в сторону — через железную дорогу, то Жорес Алферов с братом нагло вломились в самое начало улицы академика Комарова — и выстроили себе дом аж с сауной, причем у главной академической клумбы, за что их — в особенности за совершенно немыслимую сауну — в тамошних кругах осуждали. А вот академик Лихачев скромно поселился по соседству в двухэтажном особняке на четыре семьи, исключительно для рядовой профессуры, который (как и еще один, точно такой же) в поселке Комарово не слишком уважительно именовали «гадюшником».

В самом начале 1950-х академические дачи обошли двое смышленых юношей с подписным листом на статую Сталина, которую, якобы согласно августейшей воле вождя, благодарные ученые должны были за свой счет воздвигнуть на месте пресловутой клумбы. Академики платили не жалея; больше того, стремились по понятным соображениям перещеголять друг друга. Собрав деньги, юноши бесследно исчезли.

Какое-то время спустя обеспокоенные академики обратились с коллективным письмом в МГБ. Ситуацию проанализировали. Злоумышленников пообещали найти (но так и не нашли), а академикам предписали собрать деньги еще раз, причем в том же объеме, уже на настоящий памятник Сталину. Потому что, мол, грех большой, а идея замечательная. И они безропотно собрали. И только ХХ съезд КПСС с памятным хрущевским докладом спас академическую клумбу от превращения в сталинский постамент.

Я перебираю эти забавные истории (и держу в памяти многие другие), пытаясь определиться с собственным отношением к предлагаемой реформе РАН. Но определиться все равно не могу. С одной стороны, Академия наук — замечательное учреждение — и в современном мире, пожалуй, уже уникальное. С другой — определенный налет идиотизма, причем идиотизма разнообразного и многоуровневого, ей несомненно присущ — что видно и на приведенных примерах. Но как сделать так, чтобы академические мухи (вернее, академические тараканы) оказались выведены, а академические котлеты благоухали именно так, как и положено благоухать настоящим мясным котлетам? И академическая клумба тоже... Ну, не знаю...

А в академическом поселке Комарово сталинских академических дач уже практически не осталось. «Новые русские» раскупили тамошние гектары (от $2 млн до $4 млн за участок), финские хибары снесли и воздвигли на их месте каменные хоромы. Разве что алферовский новодел — у главной академической клумбы — остался пока не тронут. Ну, и сама по себе академическая клумба тоже.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир