Геннадий Рождественский привез в Россию «Три Пинто» Вебера-Малера
Московский Камерный музыкальный театр имени Покровского закрыл 41-й сезон комической оперой Вебера-Малера «Три Пинто». После «Холстомера» и «Альтиста Данилова» очередная премьера кажется зрелищем скорее устаревшим, чем впечатляющим.
Инициатором постановки выступил музыкальный руководитель театра, народный артист СССР Геннадий Рождественский. По его словам, «Три Пинто» появилась в театре по трем причинам.
— Первая причина заключается в том, что мне эта опера очень нравится. Может, это неубедительное объяснение, но без любви за постановку браться нельзя. Вторая — то, что ее создали сразу два гения, Вебер и Малер. Одно это обстоятельство заставляет отнестись внимательно к этой опере. Третья причина — банальная: то, что в России это сочинение звучит впервые, спустя 125 лет после премьеры, — пояснил маэстро.
Еще один, второстепенный мотив, подвигнувший дирижера на постановку, — продолжение традиции прошлого сезона. Тогда в театре был представлен «Идоменей» Моцарта в редакции Рихарда Штрауса. Дальше в планах могут появится «Орфей» Монтеверди в редакции Венсана д'Энди или «Воскрешение Лазаря» Шуберта, оконченное Эдисоном Денисовым.
Карл Мария фон Вебер, задумавший это сочинение по новелле Зейделя «Битва за невесту», в итоге при жизни сочинил всего 1,7 тыс. тактов, оркестровал из которых и вовсе 18. Эти эскизы в 1886 году, когда отмечалось столетие со дня рождения Вебера, его внук передал Густаву Малеру, который и закончил партитуру.
Однако уже тогда критики засомневались в целесообразности этого поступка, назвав оперу «устаревшим балаганом». И сегодня, глядя на сцену Камерного театра, трудно не признать это определение справедливым.
Несмотря на все усилия певцов Камерного театра, виртуозно справлявшихся со своими партиями и непростыми ансамблями, а также на старания оркестра под управлением маэстро Рождественского, самое слабое место оперы — ее драматургия — таковым и осталось, хотя чтобы «оживить» постановку, режиссер-постановщик Михаил Кисляров пошел на эксперимент.
Спектакль приурочили к круглой дате — 90-летию со дня рождения знаменитого французского мима Марселя Марсо. У него же позаимствовали идею костюмов: тельняшки, светлые брюки, цветные перчатки и шляпки. А один из главных героев, дон Гомес, унаследовал от Марселя цилиндр с красным цветком.
Мимические зарисовки также предваряют начало каждого действия, а во втором акте группа клоунов и вовсе изображает оркестр на сцене, включая все его «неофициальные» стороны — например, опоздавшего скрипача коллеги встречают пинками и пробуют о бедолагу крепость стульев.
Тут же отдается дань Чарли Чаплину — великий актер родился ровно через год после премьеры оперы. Любовная сцена дона Гомеса и Клариссы Панталеоне с помощью проектора превращается в сцену из немого кино, а вскоре на заднике появляется и сам Чарли.
Наконец, внимание мимов постоянно приковано к фигуре дирижера: если в одном случае клоун выносит для маэстро Рождественского палочку и провожает его в оркестровую яму, то в другом и вовсе становится вместо него за пульт.
Еще одна важная деталь — опера идет на немецком языке с русскими диалогами. Режиссер объяснил этот ход тем, что в ансамблях и ариях не происходит ничего особенного, а все перипетии «комедии обманов» запечатлены в переводе Екатерины Поспеловой.
Как долго будет идти этот спектакль, администрация театра пока не решила.
— Это решает только публика, пропущенная сквозь призму кассы, — заметил Геннадий Рождественский.
Решение публики будет отложено до конца лета — 22 августа «Тремя Пинто» откроется очередной сезон Камерного музыкального.