Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
В Курске при атаке БПЛА пострадали дети и пожилая женщина
Общество
На Крымском мосту устранили очереди из сотен автомобилей
Мир
Сотрудники ТЦК пытались мобилизовать 59-летнего студента из Закарпатья
Мир
Умер бас-вокалист The Oak Ridge Boys Ричард Стербан
Мир
СМИ узнали о нежелании Пекина обсуждать тему Украины на саммите АТЭС
Мир
Байден в своих мемуарах назвал Зеленского капризным и упрямым
Мир
Джонсон пожаловался на «наказание» водкой и камином от Лаврова
Мир
Певец Александр Буйнов попал в антироссийскую базу данных ГУР Украины
Общество
Экономист Балынин спрогнозировал рост маткапитала до 875 тыс. рублей к 2030 году
Общество
Мошенники начали красть паспортные данные россиян под видом коммунальщиков
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Аналитик заявил о приближении Франции к гражданской войне
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Происшествия
Тело мужчины с перерезанным горлом нашли в подмосковных Люберцах
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Армия
Московские призывники получили право проходить службу в войсках БпС
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Армия
Силы ПВО за сутки сбили 1065 украинских дронов в зоне СВО

На легком катере

Писатель Виктор Топоров — о том, кто виноват в злоключениях Сергея Полонского
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В романе вечного — из года в год — кандидата на Нобелевскую премию по литературе американца Филипа Рота «Профессор желания» одна из главных героинь — морально раскрепощенная, чтобы не сказать, разнузданная, тридцатилетняя деваха из калифорнийского университета, — попадает на сутки-другие в камбоджийскую тюрьму и выходит оттуда (выходит за большие деньги, естественно) совершенно другим человеком, выходит подавленная, присмиревшая, глубоко и искренне в своих прежних выходках — одна из которых и привела ее за южноазиатскую решетку — раскаивающаяся.

Московский бизнесмен Сергей Полонский провел в камбоджийском застенке аж целых три месяца, но вышел он оттуда ничуть не переменившимся — по меньшей мере внешне. Вышел, огляделся по сторонам, сел на легкий катер и умчался в море. Порекомендовав всем, остающимся на берегу, но не имеющим миллиарда (на рыло), включая собственных поручителей, идти... Ну вы и сами помните, куда посылает таких людей видный отечественный девелопер или, в иной стилистике, махинатор. Я бы даже сказал, младомахинатор. Вот были у нас (при Ельцине; были да сплыли) младореформаторы, а потом пришли младомахинаторы. Кстати, и вожака младомахинаторов — некоего Аркадия (фамилия которого так и осталась загадкой, окутанной тайной) — наш герой не колеблясь послал при всем честном народе туда же.

Правда, нет миллиарда теперь, говорят, и у самого Полонского — и вообще нет чуть ли ни копейки, кроме как разве что на Кипре (то есть считай, что уже тоже нет), — но мы этим говорунам верить не будем, не правда ли? Сегодня, может, и впрямь нет, — а завтра, глядишь, появится. Отсудит, например, Полонский искомый и чаемый миллиард у  владельца «Новой газеты» — и категорически откажется брать компенсацию за моральный ущерб тамошними борзыми щенками, включая самых легавых. А может, по-младомахинаторски (ну или по-девелоперски) выручит его все тот же никем так и не опознанный Аркадий. Или брат неопознанного Аркадия Михаил.

Меж тем, оказывается, московский девелопер успел за три месяца, проведенные в камбоджийской неволе, несколько обустроить тамошнюю тюрьму, превратив самый мрачный, самый азиатский, самый гамлетовский ее застенок в филиал и подобие паханской «хаты» где-нибудь в Бутырках. Оно и немудрено: правила выживания (и преуспеяния) в отечественном девелоперском бизнесе и в камбоджийской кутузке ничем, должно быть, не отличаются друг от друга: подкуп, взятки, откат, распил и повсеместно грозящее кидалово. Если верить Филипу Роту, в камбоджийской тюрьме дело обстояло точно так же и полвека назад. И, в частности, уже взяв деньги, там отнюдь не спешили освобождать нарушительницу общественного спокойствия, чтобы и дальше доить и доить ее заокеанских покровителей.

Находясь в заточении, Полонский рассылал по Сети пламенные воззвания, поднимал, так сказать, мировую «оранжевую революцию» в свою пользу, но никто к нему не прислушивался. Жегловской классической максимы «Вор должен сидеть в тюрьме!» вроде бы еще никто не отменял. Вор, махинатор, младомахинатор, девелопер — в обывательском сознании все они единым миром мазаны; и обывательское сознание в данном случае не обманывает. Вор должен сидеть в тюрьме — хотя бы в камбоджийской, — должен сидеть если уж не за воровской по определению гоп-стоп или девелопмент, так хотя бы за пьяный дебош, устроенный на легком катере в далеком море.

Лермонтовский демон, дух изгнанья, говорил о себе: я тот, кого никто не любит и всё живущее клянет. Девелопер Полонский в этом смысле скорее полудемон: его и впрямь никто не любит (даже когда ему публично набили морду в прямом эфире, причем набили, подло напав исподтишка, злорадства было куда больше, чем сочувствия), но никто, разумеется, не клянет, потому что всем он по барабану. Как не клянут и никого другого из младомахинаторов — один отвратительнее другого, — бесстыдно взявших на вооружение иезуитский лозунг кинобандитов из 1990-х: «Это не мы такие, это жизнь такая!». Да, жизнь, увы, и впрямь такая, но такою она стала далеко не в последнюю очередь как раз из-за вас. 

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир