Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Армия
Силы ПВО сбили за ночь более 1,3 тыс. беспилотников над регионами России
Мир
США сократили помощь Грузии в 27 раз после возвращения Трампа в Белый дом
Происшествия
На Камчатке за несколько часов произошло три землетрясения
Мир
Войска Йемена отошли от Баб-эль-Мандебского пролива для защиты Адена
Мир
В Европарламенте заявили о признаках несостоявшегося государства на Украине
Общество
Защита сестер Хачатурян потребовала прекратить уголовное преследование
Мир
UnHerd оценил последствия отказа ЕС от договоренностей с Россией
Мир
В Венгрии заявили об отсутствии информации о владельце найденных миллионов долларов
Общество
В 2027 году в России вырастут доплаты к пенсиям и детские пособия
Общество
В ОП предложили ввести устный экзамен по обществознанию для девятиклассников
Спорт
Трусова завоевала серебро на этапе Гран-при по фигурному катанию в США
Мир
Хуситы заявили об атаке на нефтепровод в районе Эр-Рияда
Здоровье
Ученые связали нерегулярный сон с ухудшением психического здоровья
Экономика
Китай заменяет людей роботами на фоне угрозы сырьевого суперцикла. Что может пойти не так
Происшествия
Жителя Камчатки приговорили к 14 годам колонии за госизмену
Здоровье
Ученые связали повышенную чувствительность к холоду с изменениями жировой ткани
Общество
Россиянам рассказали о количестве рабочих и выходных дней в декабре
Мир
Юрист оценил перспективы допуска молодежной сборной России на ЧМ по хоккею

Игры свободных людей

Журналист Арина Холина — о том, кем был Владислав Мамышев-Монро
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В 43 года на Бали умер один из самых известных русских художников, Владислав Мамышев-Монро.

— Нет, на квартиру я тебя к ним не отправлю. Не надо тебе это видеть, — говорил Игорь Шулинский, главный редактор журнала «Птюч». — Надо с ним встретиться где-нибудь в городе.

Я даже растерялась. Только что мы с ним обсуждали различные наркотики (уместная светская беседа на то время), а тут вдруг — «не стоит, не надо».

Это Игорь мне давал инструкции перед интервью с Ильей Вознесенским, архитектором, который по слухам был правнуком Сталина (вранье). «К ним» — это к нему и Лизе Березовской, дочери Бориса, который в тот момент еще жил-поживал в России и считался здесь главным олигархом (слово «олигарх» тогда еще не употребляли).

Эта знаменитая квартира в скором времени сгорела. Ее каким-то образом подпалил не очень трезвый (так это назовем) Владислав Мамышев-Монро, главная звезда 1990-х.

Есть талантливые люди, есть веселые, есть знаменитые. А Мамышев был всем сразу. Поэтому он мгновенно стал легендой.

Он был рок-н-рольщиком от современного искусства. Ну, как у Гая Ричи в фильме: «Люди часто спрашивают, кто такой рок-н-рольщик. Я объясняю, что дело не в барабанах, наркотиках или гемодиализе. Речь про нечто большее. Всем нравится красивая жизнь — кому-то ближе бабло, кому-то наркота, одним секс, другим гламур, третьим — слава. Но рок-н-рольщик, он не такой. Потому что настоящему рок-н-рольщику нужно всё сразу».

У Мамышева-Монро это «всё» было. Его обожали рейверы, он был идолом в артистической среде, с ним мечтали дружить миллионеры. Его выходки на вечеринках — это золотой фонд клубной жизни.

Но тогда, в 1990-х, люди новой формации узнали его после выхода второго журнала «Птюч». На снимке был прекрасный Владислав в образе самого себя.

1995-й

Владислав Мамышев-Монро: «Как с кем вы хотите со мной поговорить: как с художником, как с поэтом, как с певцом, как с писателем, как с музыкантом, как с искусствоведом, как с куратором, как с телевизионным режиссером?»

«Птюч»: «Я думаю, как с человеком, который воплотил в себе всю вселенную».

ВММ: «Это очень лестно. Родился я 12 октября 1969 года. В городе Ленинграде. В этот день в космос полетел экипаж из трех человек, на котором командиром корабля был Владислав Волков, в честь которого родители дали мне это имя — Владислав. Представляете, какая неприятность случилась — пока меня назвали, он летал 12 дней, приземляться стали, вы помните, известный случай, неприятный. Разгерметизация. Все погибли. И вот, значит, Владислав Волков погиб, а я остался жить с его именем. В армии я служил в главном штабе космодрома Байконур, откуда Волков стартовал к своей смерти. И там я выявил зловещую тенденцию: все космонавты, которые погибали в космосе, погибали 12 октября».

«Птюч» в то время был самым влиятельным журналом. Конечно, уже вышла женская Библия — Cosmo, но «Птюч» был местным продуктом, во-первых, а во-вторых, он был символом чего-то действительно нового. Он не транслировал уже слегка протухшие на западе идеи, а был необыкновенно актуальным и очень художественным, и он был о русской жизни — той невероятно увлекательной жизни, которая тогда началась.

Владислав Мамышев, конечно, к тому времени среди художников уже считался известной личностью. Портрет Горбачева в образе индуски (1990) стал сенсацией — его опубликовали «Роллинг Стоун», «Фигаро Мэгэзин», «Штерн», «Шпигель», «Виннер». Он был символом перестройки — первый раз за 70 лет у нас была такая власть, над которой можно публично подшучивать.

ВММ: «Меня уволили из армии раньше срока через психбольницу, потому что я переоделся в Мэрилин Монро. Времени свободного в детском клубе было много, делать было нечего. Переоделся Монро. Сделал фотографии. Позвонил фотографу Юре Пырьеву. И случайно оставил фотографии на столе. Пришло командование. Мой непосредственный начальник — замполит. И говорит: «Мамышев! Что вы за бл... сюда притащили?» Это в детский клуб. Я говорю: «Товарищ подполковник, это не бл... — это я!» Ну, и конечно, стали копаться дальше. Нашли Горбачева, перерисованного мною под индийскую женщину с красным пятном на лбу. Сказали, что дело пахнет керосином — либо особый отдел, либо госпитализация. Меня посадили в госпиталь, обнаружили какую-то психиатрическую болезнь. Дали статью 7.5. И отправили домой. Как-то странно все получилось. Образ Монро родился случайно, спонтанно, от безделья».

То, что делал Владислав, может показаться очень простым: ну, переоделся в Мэрилин, переоделся в Гитлера. Казалось бы. Вот сейчас в «Караване историй» такое печатают каждый месяц — так и называется «Перевоплощения».

Но Мамышев-Монро не просто развлекал публику. В том, что он делал, была душа. И глубина. И юмор, конечно.

ВММ: «Это не поп-искусство. Просто я выбираю кратчайший путь к человеческому сердцу через такие незамысловатые предметы быта, как журнальчики, альбомчики... Это все, опять же, так традиционно. Все эти девичьи альбомы, дембельские альбомчики или альбомы каких-то поэтов. Учась в школе, я нашел где-то на помойке альбом поэта Леденева. Начала века. Это что-то невероятное. Невероятная графичка, портретики, фотографии, стихи. Для меня такие вещи ценнее всего остального. Потому что это одновременно и сам человек, и его частица, нерукотворная что ли».

Если человек умирает и ты действительно испытываешь это отвратительное чувство потери, то очень трудно говорить без пафоса и без банальностей. Очень.

Но Владислав Мамышев-Монро на самом деле был крутым, он был эквивалентом того подъема, который мы все испытали в 1990-е годы, когда возникло ощущение, что сейчас мы находимся в центре хаоса, из которого рождается новая Вселенная. Мы все тогда чувствовали себя очень свободными, а он был нашим символом.

ВММ: «Я очень религиозный человек. И все, что от Бога, то от Бога. А какая-то высосанная из пальца погоня за успехом, за карьерой, еще за чем-то... Это просто игры несвободных людей. А я свободен от всего. Я считаю, что в этом мое призвание». 

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир