«Следить за усыновленными американцами малышами стало некому»
В пятницу, 22 февраля, Госдума России направила обращение к конгрессу США с запросом вернуть на родину Кирилла Кузьмина — брата погибшего трехлетнего Максима, в убийстве которого обвиняется приемная мать малышей. Директор американского агентства по международному усыновлению The World Child Стивен Пикар объясняет, почему желание российских депутатов неосуществимо.
— Предусматривает ли законодательство США возврат Кирилла на родину?
— Правовых оснований для возвращения Кирилла в Россию нет. Когда его усыновила американская семья, он автоматически стал гражданином США, и выслать его из страны нельзя. С точки зрения закона — он является членом семьи. Теперь за него отвечает департамент по делам семьи и защиты. Если в результате расследования окажется, что приемная семья Кирилла представляет для него реальную опасность, департамент имеет право только забрать ребенка из этой семьи и поместить в другую.
— Существует информация, что приемная мать давала ребенку психотропные препараты и избивала его. Как американские службы могли не заметить этого?
— В соответствии с американским законодательством, приемные родители обязаны, в первую очередь, предоставлять отчеты об условиях жизни и воспитания детей в агентства, через которые проходило усыновление. Но в последнее время этот процесс настолько подорожал, что многие агентства просто обанкротились и закрылись, а следить за их малышами стало некому. Не исключено, что это и случилось в Техасе. Сегодня суммы, которые затрачивает агентство на международное усыновление может варьироваться от $5 тыс. до $40 тыс. Это и расходы на поездки, и оплата услуг местных учреждений. Отсюда и снижение числа международных усыновлений — если в 2007 году в США усыновили около 30 тыс. российских детей, то в прошлом году их было только 10 тыс.
— Существуют ли в США какие-либо специфические требования к родителям, которые хотят усыновить детей из России ?
— В ноябре 2012 года в силу вступил двусторонний договор США и России, который во многом ужесточил требования к таким парам. Кроме обычных проверок возможного криминального прошлого в ФБР, финансового положения, сексуальной ориентации и психологического состояния, родители обязаны были сдавать токсилогический тест. На их подготовку к общению с российскими детьми наше агентство тратило в среднем 50–80 часов. Мы даже собирались и ели блюда русской кухни. А моя жена — украинка — учила родителей их готовить, чтобы дети оставались связанными с родиной. За 14 лет нашей работы с Россией мы помогли найти американскую семью более 700 детей.
— Что изменилось в вашем агентстве с принятием Госдумой РФ «закона Димы Яковлева», который запретил американским семьями усыновлять российских детей?
— Теперь все повисло в воздухе. До закона в нашем агентстве 15 семей находились в процессе усыновления детей из России. Некоторые из них уже даже приезжали к ребенку и приняли его таким, как он есть. Ведь все эти дети — инвалиды с физическими или психическими отклонениями. Одна отсталая девочка находилась у нас на последней стадии оформления документов, но вышел закон. А ведь до того в России от нее отказалось 40 семей. У этих детей на родине гораздо меньше шансов найти любящую семью.
— Как случившееся с Максимом Кузьминым может повлиять на взаимоотношения Москвы и Вашингтона в сфере усыновления?
— Я не оптимист. Из-за этой ужасной истории в Техасе я еще меньше верю в то, что Россия и США найдут компромисс. Необходимо, чтобы начало реально действовать вступившее в силу в ноябре прошлого года двустороннее соглашение, которым Россия так и не смогла воспользоваться, потому что всего месяц спустя запретила усыновления американцам. Тогда Москва, чьи сироты, в соответствии с документом, остаются гражданами России до совершеннолетия, и Россия имела бы всю необходимую информацию о приемных семьях и могла бы сама отслеживать условия жизни детей.