Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
В Курске при атаке БПЛА пострадали дети и пожилая женщина
Общество
На Крымском мосту устранили очереди из сотен автомобилей
Мир
Сотрудники ТЦК пытались мобилизовать 59-летнего студента из Закарпатья
Мир
Умер бас-вокалист The Oak Ridge Boys Ричард Стербан
Мир
СМИ узнали о нежелании Пекина обсуждать тему Украины на саммите АТЭС
Мир
Байден в своих мемуарах назвал Зеленского капризным и упрямым
Мир
Джонсон пожаловался на «наказание» водкой и камином от Лаврова
Мир
Певец Александр Буйнов попал в антироссийскую базу данных ГУР Украины
Общество
Экономист Балынин спрогнозировал рост маткапитала до 875 тыс. рублей к 2030 году
Общество
Мошенники начали красть паспортные данные россиян под видом коммунальщиков
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Аналитик заявил о приближении Франции к гражданской войне
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Происшествия
Тело мужчины с перерезанным горлом нашли в подмосковных Люберцах
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Армия
Московские призывники получили право проходить службу в войсках БпС
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Армия
Силы ПВО за сутки сбили 1065 украинских дронов в зоне СВО

Кристофер Мур перевернул Шекспира c ног на голову

В новом романе американский беллетрист посягнул на историю короля Лира
0
Кристофер Мур перевернул Шекспира c ног на голову
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Кристофер Мур появился на отечественном читательском горизонте в начале 2000-х как удар под дых. Уже в первом романе, «Ящер страсти из бухты Грусти», он рассказывал помимо прочего о жизни порнозвезды в отставке, о констебле-наркомане и аптекаре, повернутом на сексе с земноводными.

В «Практическом демоноводстве» примерно такая же компания сводила с ума посланника преисподней; в «Самом глупом ангеле» в похожую ситуацию попадал уже посланник небес; в «Агнце» автор писал Евангелие от имени лучшего друга детства Иисуса Христа; в «Грязной работе» вынуждал одинокого отца-невротика становиться Смертью. Потом был перерыв, и вот теперь в новой авторской серии  вышел «Дурак», где под раздачу попал Уильям наш Шекспир.

Мур с наслаждением травестирует «Короля Лира», вновь избрав отправной точкой взгляд персонажа второго плана, шута по прозвищу Карман, который, как выясняется, держит в своем маленьком кулачке множество нитей, ведущих к Корделии, Гонерилье, Регане, герцогу Олбани, Эдмунду и Эдгару Глостерским, да что там — к самому Лиру.

Роман с самого начала буквально тонет в материально-телесном низе, так что маркировка «18+» более чем оправдана, но это не самоценное любование пороком. Тут и порока-то, собственно говоря, нет. Просто персонажи «Дурака» не делают особой разницы между телесными отправлениями и дворцовыми интригами; и то, и другое — непременные элементы повседневного бытия. Соответствует ему и язык, на котором смерды общаются с аристократами: в том, чтобы назвать Эдмунда Глостера «ублюдком», нет ничего оскорбительного, он ведь и впрямь незаконнорожденный.

Не будем рассказывать читателю, как проходило невеселое странствие Лира по домам дочерей, разделивших меж собою его королевство. Во-первых, любой образованный человек и без того знает сюжет шекспировской трагедии, которому Мур в общем-то довольно точно следует. Во-вторых, не стоит лишать читателя наслаждения самостоятельного погружения. Отметим лишь, что веселье здесь сопряжено с высоким градусом трагизма.

Оставим за читателем и право находить отсылки к иным шекспировским произведениям, а также к более приближенным к нашим временам реалиям. «Я действительно пустил псу под хвост всю английскую историю, географию, «Короля Лира» и английский язык вообще», — не без кокетства пишет Мур в послесловии.

Однако самое важное, что есть в этой книге, — она умна, захватывающа и невероятно смешна. Главный талант Мура — видеть патологически смешное во всем, а более всего — в сакральном и трагическом. Это большой и опасный дар, но Мур пользуется им так нахально и в то же время осторожно, что оставляет за собой не выжженное  пространство, а хохочущих до слез читателей.

Он язвителен, но отнюдь не ядовит, к тому же всегда играет на опережение — поэтому, наверное, в тот момент, когда неминуемы обвинения в святотатстве и кощунстве (религиозном, литературном, гуманистическом) обнаруживается, что Мур сам эти обвинения себе предъявил, и сам на них ответил. 

Кристофер Мур. Дурак. Перевод с английского Максима Немцова. М., Эксмо, 2013

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир