В российский прокат вышел фильм Сергея Лозницы «В тумане». Картина впервые была показана в конкурсной программе Каннского кинофестиваля, где получила приз ФИПРЕССИ. Теперь ленту смогут оценить российские зрители. С режиссером встретился корреспондент «Известий».
— Какова, на ваш взгляд, главная идея фильма «В тумане»?
— Идею фильма можно описать одним словом: достоинство. Это фильм о достоинстве. Это очень важное качество, которое дорого обходится человеку.
— В одном интервью вы высказали довольно грустную мысль о том, что главный герой «В тумане» ничего не может сделать, чтобы восстановить справедливость.
— Существуют такие ситуации и обстоятельства — тупиковые, экстремальные. Они описывают человеческие границы. В фильме представлена ситуация такого типа.
— Получается, что все, кто повел себя в этом фильме правильно, оказались наказаны. То есть судьба несправедлива?
— Судьба такая, какая она есть. Возьмите «Бесы» Достоевского. Чем там всё заканчивается? «В тумане» не описывает жизнь. Фильм описывает модель, очень конкретную ситуацию, произошедшую с конкретными персонажами. Мне интересно было разобрать модель отношений такого типа, и я сделал «чертеж», чтобы показать, как эти шестеренки работают.
— То есть сделать какие-то выводы для нашей сегодняшней жизни из этой ситуации нельзя?
— А какие вообще выводы можно сделать из художественного произведения? Книга или фильм представляют модель, формулируют проблему. Предлагают материал для размышления.
— Следовательно, морали у фильма тоже нет?
— Мораль есть — главный герой совершает моральный выбор. Он не может жить в бесчестии.
— То есть, по-вашему, он поступил правильно?
— Я не считаю такую постановку вопроса корректной. Я не готов рассуждать о произведениях искусства с точки зрения «правильности» или «неправильности» поведения героев. Искусство чуждо дидактике. Никто не может после того, что произошло в XX веке, учить кого-либо, никто не имеет права указывать людям, как жить. Это слова Варлама Шаламова. Такой подход к литературе и искусству не имеет смысла. И я не могу сказать, правильный это поступок или неправильный. Вы смотрите фильм, принимаете участие как зритель в действии и сами для себя принимаете решение. Быков задумывал «В тумане» как вариацию повести «Сотников». Но он сделал главного героя иным. Герой «Сотникова» хотел жить, он пошел в немецкую полицию. А для героя «В тумане» его репутация гораздо важнее жизни. Он уже погиб, когда его выпустил немецкий офицер. И весь его путь по лесу — это осознание своего положения. А когда у него не осталось иллюзии, он не мог не сделать то, что он сделал.
— Может, тогда героям остается надеяться на Бога? Скажем, в «Восхождении» Ларисы Шепитько — экранизации «Сотникова» — религиозная тема очень сильно звучит.
— Там этого нет. У Шепитько вообще нет разговора о Боге. Это вы так интерпретируете. В фильме нет буквально никакого текста ни о каком Боге.
— Там это не в диалогах. То есть вы не согласны с религиозной трактовкой «Восхождения»?
— В данном случае это не имеет значения — согласен я с вашей трактовкой или нет. У каждого своя интерпретация. Смотря кинофильм, мы видим в нем самих себя и наделяем фильм своими собственными смыслами. Этим и интересно кино, потому что вы познаете себя.
— Вы обсуждали «Восхождение» и «В тумане» с Василем Быковым?
— Мы говорили с Быковым не о фильмах, а о положении вещей в Белоруссии. Это шире, чем политическая ситуация. Взаимоотношения между людьми — это не всегда политика.
— Вы в одном интервью сказали, что из разговоров с Быковым смогли почерпнуть нечто очень важное для себя. Что это?
— Не скажу.
— Насколько возможно было бы появление «В тумане» во времена СССР?
— Вряд ли. Я не помню ни одной советской картины, где положительный герой оканчивал свою жизнь, как в этом фильме. Дело в том, что эта повесть и фильм описывают ситуацию гражданской войны на фоне немецкой оккупации. Все столкновения имеют бытовую основу — когда кто-то кому-то мстит, кто-то кого-то боится... Поезд под откос пускают потому, что боятся своего начальника и хотят ему отомстить, Буров уходит в лес и взрывает машину потому, что его сосед-полицай взял у него машину, которую он всю жизнь своими руками собирал и чинил. Он просто пережить этого не может. Я думаю, что такие мотивы были недостаточно значимыми для советской редактуры.
— Какую основную цель вы ставили перед собой, когда брались за экранизацию?
— Цель у режиссера, когда он делает фильм — сделать фильм. Я смотрю на фильм и на любое произведения искусства как на возможность создать ситуацию, в которой работает закон порождения мысли. Существуют законы порождения мысли. Фильм — это способ порождения мысли. Вы приходите, смотрите, и он направляет вашу мысль в определенное русло.
— Ваш предыдущий фильм «Счастье мое» многие обвиняли в чрезмерной пессимистичности, картину называли антирусской.
— Это глупость, и зачем на глупость отвечать? Это проблема людей, которые так интерпретировали картину — проблема невежества. Им нужно книжки почитать, мемуары, разобраться с историей, бабушек-дедушек поспрашивать. Или взять машину и поездить по провинции. Не надо далеко — километров 100–150 отъехать от Москвы и пожить, походить по окрестностям.
— Но и том фильме, и в этом не видно никакого просвета. Получается, что героям ваших обеих лент нет смысла жить.
— Вы пытаетесь брать художественное произведение и прикладывать его к жизни. Это бессмысленно. Судьба героев картины трагична, но это не значит, что жизнь человека не имеет смысла. Проблематика искусства вообще лежит в другой плоскости. Чтобы говорить об этом, мы должны владеть языком философии и метафизики. Вспомните Гамлета и то, какую цену платит герой Шекспира, чтобы сохранить человеческое достоинство.
Почти документальная история
«В тумане» — экранизация одноименной военной повести Василя Быкова. В центре сюжета — история белорусского железнодорожного рабочего Сущени. После осуществления диверсии Сущеню и его товарищи попадают в плен, и он оказывается единственным, кого немцы не казнят, а отпускают. Все подозревают его в том, что он пошел на сговор с ними, выторговав себе жизнь.
Историю, полную драматизма и душевной боли, режиссер Сергей Лозница («Счастье мое») показывает отстраненно и холодно, как безучастный наблюдатель. Фильму не откажешь ни в драматургической выстроенности, ни в профессионализме монтажа и операторской работы — за камерой стоял Олег Муту, оператор нескольких фильмов Кристиана Мунджиу. Достойны и актерские работы, в первую очередь, великолепный Сущеня — Владимир Свирский.
Тем не менее за всем этим «провисает» посыл и авторское видение ситуации (если мы под автором подразумеваем режиссера). От военного фильма ждешь большего, чем просто иллюстрации очевидной мысли и бережной, пусть и мастерской киноадаптации литературного первоисточника.
«В тумане» неизбежно навевает сравнение с самой известной экранизацией Быкова — фильмом Ларисы Шепитько «Восхождение» (1976), снятом по повести «Сотников». Главное различие между ними — в режиссерских задачах и интонации. Лозница, заработавший себе имя как документалист, бережно пересказывает историю Быкова, предлагая зрителю самостоятельно расставить акценты и сделать выводы. Шепитько же создает собственный авторский мир и поднимает реалистичный военный сюжет до метафорического уровня притчи.