«Мои герои — проблема для здоровья общества? Я им не судья»
На Кинофоруме в Санкт-Петербурге отменена демонстрация сербского фильма «Клип», которому незадолго до того чиновники Минкульта РФ отказали в прокатном удостоверении. Фильм — призер кинофестиваля в Роттердаме, заподозренный в пропаганде детской порнографии (по сюжету девочка-подросток снимает на мобильный телефон свои сексуальные опыты), должен был пройти на фестивале «Послание к человеку» спецпоказом. 29-летняя Майя Милош, режиссер картины, приехала в Петербург в качестве члена жюри и должна была лично представлять свой дебют в игровом кино. Корреспондент «Известий» встретился с создательницей опальной ленты.
— Перед фестивалем организаторы с гордостью заявляли, что, несмотря на запрет Министерства культуры, фильм «Клип» все-таки покажут.
— Конечно, я очень расстроена, что мой фильм не покажут в российских кинотеатрах, уверена, что русская публика обязательно бы поняла и приняла его. Дело в том, что «Клип» совершенно открыто и прямо говорит о социальных проблемах молодежи, а от смены географии содержание почти не меняется. Подростки в России и Сербии испытывают одинаковые трудности — это животрепещущие, актуальные темы, которые обязательно нашли бы отклик у русских зрителей. Мне очень жаль.
— Фильм действительно жесткий. Вы росли в такой среде или делали специальное социальное исследование — чем живут подростки?
— Ну, во-первых я совсем из другого поколения, и с тех пор как я выросла, в этой среде многое поменялось. Конечно, некоторые чисто подростковые вещи неизменны — агрессия, эмоциональность, отрешенность, но для фильма я делала достаточно большое исследование, если это можно так назвать.
От первоначального замысла до премьеры прошло шесть лет, после написания первого варианта сценария я только начала проникать в подростковый контекст. Стала тоннами просматривать видеоролики, которые молодые люди бесконечно снимают на мобильные телефоны и выкладывают в интернет. Там были какие-то личные послания, записи с вечеринок, секс — это видео всюду, вы сами видели его много раз. Затем был двухгодичный кастинг — приходили тысячи молодых людей, с каждым я беседовала, стараясь узнать об их переживаниях, личном опыте, окружении.
Постепенно молодое поколение стало мне чуть ближе. Ну и конечно, помогали актеры — у нас с ними не очень-то большая разница в возрасте, но эти ребята как будто сделаны из другого теста. Уверяю вас, они все прекрасные дети из хороших семей, прилежные студенты и все такое прочее, но, вникнув в сценарий, они совершенно четко понимали, о ком и о чем этот фильм. Наверняка у каждого был свой пример из жизни. Можно сказать, что мы сняли этот фильм вместе с ребятами.
— Вы показываете не самые приятные моменты подростковой жизни, и самое первое, о чем думает зритель, — так жить нельзя. В частности, вы ставите свою героиню перед выбором — уроки, семья, уход за больным отцом либо тусовки, секс, наркотики. Это очень яркое противопоставление, и ваша героиня выбирает второе.
— Я лишь пыталась показать, что происходит с молодым поколением, не вдаваясь в морализаторство. Мне хотелось быть честной по отношению к самой себе, к теме и к героям. Да, я сознательно создала этот нарочитый конфликт — он был нужен, чтобы на его фоне заиграло нечто совсем другое; на самом деле я хотела показать историю любви — каким образом возвышенное чувство зарождается и живет в чудовищных условиях. Самая простая позиция — судейская.
Каждый может обвинить мою героиню в том, что она отворачивается от семейных проблем, занимаясь исключительно собой. Но нужно помнить, что речь идет о тинейджерах — эти люди всегда хотят дистанцироваться от серости и скуки будней, от назойливых родственников, уйти в свой собственный яркий мир, который полон страсти, агрессии, крови, самоуничтожения. В подростковом возрасте именно такой мир является самым привлекательным. Многие могут сказать, что мои герои — серьезная проблема для здоровья общества. Но я уверена, что все они ежедневно решают свои личные, неразрешимые, но очень важные проблемы. Я им не судья.
— Вы занимались документальным кино. Как этот опыт помог вам во время работы над первым игровым фильмом?
— Поскольку во время съемок документального фильма нужно быть полностью сконцентрированным, я начала очень ясно чувствовать жизнь. Когда замечаешь реакцию людей, улавливаешь случайности, которые сами собой выстраиваются в историю, невольно приходит осознание, что реальность гораздо интереснее, чем кажется на первый взгляд.
— О чем будет следующий фильм? Подростковая тема закрыта?
— Точно будет не про тинейджеров. Хотя, как говорится, никогда не говори «никогда», и может быть, через какое-то время я снова, уже на новом уровне вернусь к миру подростков. Сейчас меня интересует смесь безжалостного реализма и сексуальности: отношения мужчины и женщины, вписанные в жесткий общественный контекст.
— В «Клипе» герои постоянно снимают друг друга на мобильные телефоны — это четкое отражение современного видеопсихоза. Как, на ваш взгляд, поколение YouTube изменит кинематограф?
— Происходит что-то очень интересное — у нового поколения совсем другие культурные коды, весь их образный ряд диктуется интернетом. Изменение формы влечет за собой смену содержания — видеоролики перестают быть просто самовыражением, становясь методом коммуникации, и я попыталась показать это в фильме. Такой поворот автоматически диктует смену мышления, потому что все привычные образы старой культуры в одночасье заменены Facebook и YouTube. Думаю, нас ждет интересное время — через 10 лет появится поколение режиссеров, которые выросли на этой новой цифровой культуре, и им будет что сказать.