Громкий Тихий океан
Масштаб возрожденного Азиатско-Тихоокеанского фестиваля (он не проводился 17 лет) достоин ориентации на самую большую часть света и самый большой океан. Мощный бюджет виден во всем: тонны рекламной продукции, пестрящий логотипами фестиваля город, 600 участников, завезенных в Красноярск из 19 стран, и две звезды мирового топ-уровня — Ванесса Мэй и Джон Маклафлин, которые пару лет назад едва ли могли бы подумать, что окажутся в Krasnoyarsk, Siberia.
33-летняя Ванесса попила немало организаторской крови: полгода напряженных переговоров и эпических масштабов райдер здесь будут вспоминать еще долго. Но концерт на городской площади, собравший порядка 15 тыс. слушателей, оправдал все моральные издержки. А на пресс-подходе капризная звезда продемонстрировала чудеса PR-профессионализма: десятки журналистов, ослепленные ее улыбкой, восхищенно вздыхали по поводу обаятельности, вежливости и скромности Мэй, искусно преподнесенных взорам телекамер.

Легендарный Джон Маклафлин со своей индийской командой Shakti вел себя проще, а играл лучше. Два часа самозабвенного музицирования с головокружительными ритмическими играми и бешеными колоратурами Шанкара Махадевана (лучший голос нынешнего индийского кино) заставили забыть о том, что Индия вообще-то не входит в число стран АТР.
«Изюм» фестиваля — в нестандартной жанровой и стилевой палитре, которую можно определить как консервативный фьюжн. Здесь есть все, кроме мейнстрима, который своим грубым нажимом задавил бы более утонченных конкурентов, да и саму идею мультикультурности. А вот классика (старая и современная), фольклор (чистый и адаптированный), world music, балет и опера уживались прекрасно. Обрамленные букетом смежных искусств из живописи, графики, скульптуры, кино и драмтеатра (последнего — в лице южнокорейского «Ревизора» от экспериментального театра «Донг», недавно гастролировавшего в Москве).
Конечно, мейнстримная Мэй в контексте таких пояснений выглядит персонажем неблагонадежным, но все-таки большую часть программы она отыграла на Гваданьини 1761 года, а не на каком-нибудь электромутанте. Появление сингапурской дивы можно объяснить еще одним стратегическим ходом администрации: фестиваль решили объединить с днем города, отчего выиграли и тот, и другой. Причем гора здесь пришла к Магомеду: день города подвинули, подстроив под фестивальный график.

В один из дней недельного форума иностранцы разъехались по 18 точкам необъятных красноярских земель. Десант японских барабанщиков из города Тойота высадился в Красноярске-26, закрытом атомно-космическом городе за колючей проволокой. Оказалось, что люди, живущие над захоронениями свозимых из России и зарубежья ядерных отходов, трогательно отзывчивы к культуре. Шикарный театр сталинской архитектуры был заполнен почти до отказа и взрывался овациями.
В самом Красноярске была задействована вся культурная инфраструктура. Позднесоветские годы, когда местные партийные лидеры шутили, что хотят превратить «край высокой культуры» в ее центр, не прошли даром. Огромные музыкально-театральные объекты гнездятся в центре города, одерживая не только моральную, но и пространственную победу над административными зданиями. Просторная Академия музыки и театра, мощная трехзальная филармония, доведенная до стерильной чистоты после недавней реконструкции за 3,5 млрд рублей, хорошо оснащенный оперный театр, театр музкомедии с приятными ретроинтерьерами — всё работало на корпоративные цели АТФ.
Не забыли и про интеграцию разнонациональных и даже разноцветных музыкантов. Прямо на фестивале образовался юношеский оркестр, блестяще исполнивший «Антиформалистический раек» Шостаковича вместе с сибирскими молодыми певцами и китайским дирижером Линь Тао. Ну, а отыграв вечерние программы, музыканты направлялись в «Интерклуб», где дружба народов расцветала во всех возможных проявлениях.
