Корейцы привезли «Ревизора» в стиле Намсадан
Южнокорейская театральная труппа «Дон» привезла в Москву «Ревизора» (кстати, лучший спектакль 2010 и 2011 годов, по мнению Корейского общества театральных критиков).
Зал «Другая сцена» театра «Современник» был переполнен, и даже дополнительных стульев в боковых проходах не хватило всем желающим ознакомиться с корейской интерпретацией русской классики.
Начинается корейский «Ревизор» как сюрреалистическая драма: человек в белом одеянии, чем-то среднем между национальным корейским нарядом и пижамой, рвется к сцене, но его сдувает струя воздуха от большого вентилятора. В общем, зима, ночь, пурга, степь, замерзал ямщик — квинтэссенция России в представлении романтичных иностранцев.
И тут же сцена разгораживается ширмой: человек, которого не пускал вентилятор, оказывается городничим, с ним в ряд выстроились чиновники, все подпрыгивают и неестественно поворачиваются — куклы, одним словом.
Из разговора марионеток выясняется, что город N не может выплатить кредит МВФ, в больнице разводят телят, отчего там антисанитария. Кукла за номером 3 (корейцы решили обойтись без имен, просто пронумеровали чиновников) говорит, что сегодня же велит зарезать телят, и всех зовет на обед. У Гоголя были все же гуси, но традиции кукольного театра требуют максимальной гиперболизации.
В рассказе Бобчинского и Добчинского трактирщик приносит Хлестакову пельмени и «овощи на отдельной тарелочке», а Хлестаков «рукой сильной, как хвост дракона», в гневе ломает палочки.
Заканчивается все полной фантасмагорией — жена городничего в присутствии дочери отдается раскрытому зонтику, который изображает не то Хлестакова, не то его фантом. Затем все чиновники во главе с городничим бегают по сцене с ресторанными тележками, на которых стоят блестящие кастрюли, — символ подношений ревизору-Хлестакову.
Хлестаков, кстати, не появляется, он невидимо витает над сценой, как небесный владыка. Недаром один из персонажей в полном соответствии с конфуцианской мудростью говорит, что «ругать правительство — это все равно, что повернуться спиной к Небу».
Актеры «Дона» заявляют, что следуют системе Станиславского, однако «Ревизор» у них больше похож на традиционные корейские представления народного театра Намсадан, где в обязательную программу (нори) входили акробатика, фокусы, а также костюмированная драма и кукольное шоу. Понятно, что ожидать утонченного вкуса от такого рода представлений вряд ли стоило. Но зато шуток ниже пояса, грубых, но смешных — вполне.
«Дон» старается сохранить основное из народного наследия, отдавая дань и маскам, и куклам, и шуткам. А что делать, такова жизнь.