Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
Путин поручил правительству поддержать семьи с детьми в транспортной отрасли
Общество
ЦБ РФ сообщил о сокращении числа выявленных поддельных банкнот на 21%
Мир
Лантратова сообщила о подготовке крупного обмена пленными Россией и Украиной
Мир
ЕС ввел санкции против генерального директора Wildberries Татьяны Ким
Общество
На строительство самолетов Ил-114-300 направят еще 3 млрд рублей
Интернет и технологии
В МИД РФ предупредили об угрозах для молодежи в цифровой среде
Мир
В Германии призвали Мерца уйти с постов канцлера и председателя ХДС
Армия
«Ростех» назвал дроны «Куб-2» инструментом экономического истощения противника
Армия
Армия России уничтожила перевозившие грузы для ВСУ судно и локомотив
Общество
В Госдуме анонсировали проект об усилении ответственности за дискредитацию армии
Происшествия
ФСБ задержала в Крыму собиравшего данные о Черноморском флоте и ПВО агента СБУ
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Мир
Путин назвал недопустимым проявление неоколониализма и санкционного давления
Мир
Токаев назначил Марата Ирменова новым главой КНБ Казахстана
Общество
Минтранс России сообщил о штатном железнодорожном сообщении по Крымскому мосту
Мир
Восемь стран АТЭС поддержали кандидатуру России на председательство
Происшествия
Хуснуллин заявил о скором понимании сроков восстановления Крымского моста
Общество
Ущерб по делу экс-продюсера «Комбинации» превысил 4,8 млн рублей

Полночь, XXI век

Писатель Анна Федорова — о том, почему современное общество нуждается в новых утопиях
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

На днях случился поразительный разговор. Я спросила у 22-летнего мальчика, в каком мире ему хотелось бы жить. Ну, такой вопрос об идеалах. И он ответил: в мире «Полдня XXII века» Стругацких. Мальчик работает в креативном бизнесе, подает надежды и вообще будущая творческая звезда; читать умеет и читает довольно много.

Так почему же, захотелось мне спросить, ты выбрал такую СТАРУЮ утопию? Внезапный привет из 1960-х, полвека прошло. Ты бы еще, я не знаю, анархистов XIX века вспомнил и какие-нибудь «свободные коммуны».

Я захотела так сказать и не сказала, потому что внезапно поняла, какова характерная черта нашего времени. В нем нет и давно не было утопий — ни в философии, ни в литературе. На русском языке после Стругацких никто в этом жанре не работал. Но… почему?

Можно ли утверждать, что мы теперь нуждаемся в утопиях меньше, чем раньше? Люди по-прежнему мечтают. Деятельность по-прежнему невозможна без цели. Проект в реальном мире невозможен без идеального образа результата — того, что никогда не будет воплощен полностью, но будет сиять звездой и давать ориентир.

Однако новых утопий не возникает.

Я поделилась этой мыслью с другим человеком, 40-летним философом.

 Что-то нет утопий, сказала я ему. В ответ он предположил:

 — А может быть, мы уже живем в мире реализованной утопии?

— Ага, —сказала я, — особенно если посмотреть на то, что происходит во всякой Сирии или, скажем, на окраинах Рязани. Это тебе хорошо тут сидеть в футболке Prada и рассуждать о том, что вокруг — реализованная утопия, а в мире-то всё не очень.

— Конечно, нельзя сказать, что ВСЕМ хорошо. Но посмотри по-другому: сейчас хорошо куда большему количеству людей, чем когда-либо в истории человечества. Всегда были бедные и богатые…

— А дети азиатские, которые по десять часов в день кроссовки шьют?

— А в XVIII веке и английские дети были точно в таком же положении. Мир улучшается — медленно, но улучшается.

Честно говоря, меня восхищает эта непопулярная сейчас точка зрения. Сейчас как-то принято считать, что мир катится к полному фоллауту; все ужасно веселятся, когда слышат про европейский кризис и какие-нибудь обвалы доткомов. Мол, надули пузырей, заигрались в экономику знаний и прочие неосязаемые вещи, скоро-скоро вас суровая реальность стукнет по башке.

Собеседник мой — убежденный исторический оптимист. Да мы и сами были такими же в середине 2000-х, когда росли все и всяческие индексы, а концепции типа «общества мечты» Йенсена или того самого «креативного класса» Флориды ласкали воображение.

Ах да, вспомнила я тут:

— Мы забыли товарища Фукуяму, между прочим. «Конец истории» — утопия в чистом виде.

— Да, и до сих пор работает.

А вот здесь мой собеседник ошибся. В мире постепенно слабеет вера в то, что общественно-политическое устройство США и Европы — это стандарт, до которого нужно «докрутить» все остальные страны, и тут наступит всеобщее счастье, процветание и демократия.

Нет, мир-то и правда стал более комфортным — особенно для золотого миллиарда. И об этом непрерывно говорят и пишут: куча текстов о том, как важны велосипедные дорожки, органические йогурты, мобильные рабочие места (долой офисное рабство), электромобили, умные системы жизнеобеспечения и прочее, прочее.

А новых утопий нет. Ни больших, ни даже маленьких. Даже протестных утопий нет.

Вот умер Ошо, и никто больше не пытается сделать большую коммуну. Хаким-бей пишет про «временные (и постоянные) автономные зоны», но его читают только интеллектуалы, а на практике никто ничего подобного не делает.

И тут меня настигла мысль номер два.

Ок, утопий нет, а значит, обычный гражданин страны первого или второго мира может ориентироваться только на доминирующую идеологию. Имя ей — несколько усложненный капитализм с новым, человеческим лицом. Человеку больше не говорят: давай, ты будешь вкалывать и отказывать себе во всем, и вообще соберись, тряпка, работать надо. Ему говорят: работа по душе! Самореализация! Мы ценим твою уникальность, вот тебе социальных сетей на выбор, чтобы эту уникальность выразить. Будь, короче, счастлив и свободен.

Но человек по-прежнему не особенно счастлив и свободен, хотя ему теперь более комфортно добираться на работу, а белье больше не нужно стирать руками. Всё равно единственное вознаграждение — это более-менее разнообразное потребление, а в редкие паузы между сдачей отчета и мастер-классом по суши возникает паскудное чувство, что смысл происходящего ускользает, не обнаруживается. Словно его и нет.

Это ужасно неуютно, и в результате люди все реже и реже задают себе вопрос: а для чего это всё? В каком мире мы хотим жить? Идеалы-то какие?

А утопий нет. Даже и не поймешь, о чем бы помечтать.

Все 2000-е прошли под знаком двух больших трендов: дауншифтинга и эмиграции в игровые пространства. И то и другое — частное дело, отказ от участия в истории, если выражаться совсем пафосно.

Чем отличается мир Гарри Поттера от миров, созданных Стругацкими? Мир Полдня хотя бы теоретически можно попытаться построить. А мир Гарри Поттера, с одной стороны, ничем не отличается от нашего, а с другой, надежно отсечен от реальности — одним фантастическим допущением о наличии магии.

Утопия — это маневр сознания, уход на боковую дорожку, тезис «можно и по-другому». Сейчас ни литература, ни философия не предлагают никакого «по-другому». Всё, кроме самых маргинальных практик, нацелено на улучшение существующего порядка вещей — а значит, на признание его абсолютной власти над нами.

Но всегда есть люди, которым недостаточно обещаний «усложненного капитализма». Вот им и приходится искать утешения в старых текстах. Поэтому мир Полдня до сих пор и не забыт окончательно. 

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир