Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
AP узнало о сокращении встреч лидеров НАТО из-за внутренних разногласий
Происшествия
Собянин сообщил об уничтожении еще 10 летевших на Москву беспилотников
Происшествия
В Волгограде возбудили дело после угроз пассажира захватить самолет
Происшествия
В Брянской области три человека пострадали при ударе дрона по автомобилю
Происшествия
Силы ПВО перехватили еще 19 дронов на пути к Москве
Мир
В Грузии высмеяли отказ Молдавии от российского газа
Мир
Президент Приднестровья прибыл в Кишинев на фоне угроз властей Молдавии
Армия
Силы ПВО за день сбили 230 беспилотников ВСУ над регионами России
Происшествия
Средства ПВО уничтожили еще 16 летевших на Москву дронов
Происшествия
Красноярская пятиклассница сломала позвоночник после кувырка в школе
Происшествия
Девушка спрыгнула с Благовещенского моста в Санкт-Петербурге
Происшествия
Четыре беспилотника сбиты на подлете к Москве
Общество
В Петербурге могут установить бюст любившего Россию черногорского правителя
Мир
Что произошло за неделю с 9 по 15 ноября. Главное
Общество
Открытое горение ликвидировано в автоцентре Омска
Мир
Турецкая партия обвинила Зеленского в посягательстве на суверенитет страны
Армия
В ДНР уничтожили расчет БПЛА батальона ГУР Украины
Мир
Советник Зеленского посетовал на невозможность заменить мосты в Киеве паромами

«Это Достоевский во всем виноват, он заморочил нам голову»

Ирина Прохорова о Петербурге, культуре и революции
0
«Это Достоевский во всем виноват, он заморочил нам голову»
Евгений Асмолов
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Сестра миллиардера, а заодно соучредитель и руководитель благотворительного фонда его имени Ирина Прохорова рассказала корреспонденту «Известий», чем Петербург похож на Москву, где начинаются все революции и почему ошибался Федор Михайлович.

— Фонд Михаила Прохорова, который вы сейчас представляете, поддерживает очень много культурных проектов, но в основном на периферии. Получается, Петербург вам неинтересен?

— Скорее наоборот, но системно мы ваш город пока не изучали. Работаем здесь точечно. Например, поддерживали театр Льва Додина. Возможно, в какой-то момент ситуация изменится, и мы придем в Петербург с какими-то глобальными проектами.

— Ирина, признайтесь честно: вас смущает наш «упертый» петербургский консерватизм? Ведь не секрет, что в нашей северной столице очень сложно приживаются любые новые идеи. Такой уж город, классический…

— А я не считаю Петербург консервативным городом. У меня здесь много друзей, я часто бываю в Петербурге, и впечатление совершенно противоположное. Хотя какая-то доля правды в ваших словах, конечно же, есть. Жители Петербурга — деятели культуры — очень много сил и времени потратили на то, чтобы сохранить наследие, которое в городе есть. Чтобы все эти шедевры и памятники никто не растащил и не продал. Известно, что при советской власти сотрудники Эрмитажа прятали картины, чтобы их не выдали на Запад. Я долго размышляла над этим и пришла к мысли, что за общим пафосом сохранения ценностей было потеряно ощущение сегодняшнего дня, именно поэтому в новых условиях петербургский менталитет смотрится так консервативно. И в то же самое время мы не представляем, что там спрятано в музейных запасниках, какие ценности в них хранятся. По сути, Петербург — настоящая сокровищница, простите меня за неизбежный пафос, но во многом эта сокровищница даже не раскрыта.

— Зато Петербург сохранился! У нас почти не тронутый исторический центр. По крайней мере нашу вторую столицу никто не сможет упрекнуть в потере своего лица, как это случилось с Москвой, буквально загаженной непонятными новостройками.

— О, я знаю эти вечные споры между москвичами и питерцами. Дескать, у нас в Петербурге настоящая архитектура, а Москва — это сплошная эклектика. Но я с таким тезисом категорически не согласна. Это Достоевский во всем виноват, он описал Петербург таким вечно серым и мрачным городом. Но Федор Михайлович просто заморочил нам голову. И эта созданная Достоевским литературная мифология мешает увидеть многие вещи. Ведь на самом деле Петербург — красивый и солнечный город, а в Москве смог бывает не реже, уж поверьте. Более того, точно так же, как и Москва, он создавался эклектично, и строили его, как бог на душу положит, кто во что горазд. Просто в Петербурге эклектика предыдущих эпох, и сейчас ее воспринимают как классику. А в итоге возникает такой странный эффект, что сторонние наблюдатели видят больше, чем местные жители. Для петербуржцев слишком важна проекция города ХIХ века, она накладывается на город и мешает видеть совершенно другую его часть, не связанную с меланхолией и унынием. И мне кажется, это во многом городу мешает развиваться, потому что сам Петербург не верит в свою радикальность, а он, на самом деле, очень радикальный, недаром же именно Петербург — источник всех революций.

— Похоже, вы опять планируете заняться политикой?

— Да, скорее всего. Судьба так распорядилась, что я стала доверенным лицом своего брата во время президентской кампании, участвовала в его политической жизни. Не исключено, что и сейчас я буду заниматься его новым проектом.

— Который и партией-то назвать весьма сложно. Что же это будет?

— Это попытка демократизации и модернизации партийной жизни. Новая партия Прохорова, по сути, будет представлять некий консультационный центр из юристов и экспертов, которые помогут людям разобраться в законодательстве и собственных правах и обязанностях. Я абсолютно согласна с тезисом моего брата, который говорит, что кризис партий наступил во всем мире. Традиционная партия давно перестала выполнять свою функцию так называемого медиатора, связующего звена между властью и обществом. Мы видим, что лозунги тех или иных партий фактически не отличаются друг от друга. Люди уже голосуют за «Пиратов», а в 90-е годы, если вы помните, были «Любители пива». Сейчас они наверняка были бы популярны, а в то время им не дали пройти. Это говорит о том, что в обществе происходят изменения, а политическая и социальная структуры требуют новых форм. В России пока существует проблема узкого коридора возможностей партийной жизни. Участвуя в «Правом деле», Михаил увидел и на практике прочувствовал, как устроена традиционная партия, и понял, что с ней сделать практически ничего невозможно. Президентская кампания привела его к мысли о том, что в России есть очень много талантливых, активных и креативных людей, которые готовы заняться политикой, но не хотят вступать ни в какие партии.

— И он придумал партию, в которую можно не вступать?

— В общем, да. И мне кажется, это отличная идея, это будет своего рода гибкий механизм, который сможет привлечь в политику новых людей.

— Какую роль в этой партии вы видите для себя?

— Скорее всего я будут работать там экспертом по вопросам культуры и образования.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир