Эстетские радости в 500 метрах от Кремля
Все московские меломаны из категории «за 20» помнят те недавние времена, когда в мире академической музыки в столице царствовал естественный монополист — Московская филармония. Собственный зал на Триумфальной площади она позиционировала как площадку №2, а всех топовых артистов приглашала в подвластную ей мекку — легендарный Большой зал консерватории.
Примерно в 2005 году назрела тихая революция в отношениях двух организаций, которые так любят путать российские министры — филармонии и консерватории. Главный музыкальный вуз осознал уникальность ситуации, когда мощные творческие силы могут быть помножены на великолепные концертные площадки в 500 метрах от Кремля. Он решился взвалить на себя роль артистического агентства и отвоевать у филармонии свой Большой зал.
Сработали ли дарвиновские законы конкуренции или просто время пришло, но в последние годы «лучше стало» и в филармонии, и в консерватории. Первая всерьез занялась акустикой и внешним видом Зала имени Чайковского, а вторая стала более активно продвигать своих бесчисленных студентов, томящихся в ожидании карьеры.
Сейчас две организации делят меж собой консерваторские залы почти поровну: у филармонии там порядка 35 абонементов, у самой консерватории — 43.
Единственный минус в том, что все больше концертов высшего ранга могущественная филармония оставляет у себя дома — в КЗЧ, а чуткие стены Большого зала из-за этого все чаще вынуждены внимать исполнителям второго ряда.
Причина — в арендных ценах, которые вуз повышает с завидной самоуверенностью. По словам директора филармонии Елены Зубаревой, в текущем сезоне плата за вечер составила 309 тыс. рублей в Большом зале и 92 тыс. — в Малом. Пару дней назад официальный сайт консерватории даже отзывался о своих площадках как о «единственных качественных акустических залах Москвы». Потом, правда, эту задиристую фразу ликвидировали.
Главное отличие консерваторских абонементов — в эстетской замкнутости на высоком классическом искусстве, которое консерватории сам бог велел защищать (conservo означает «сохраняю»). Если в Зале Чайковского можно иногда и народные пляски посмотреть, и Диму Билана с оркестром послушать, то здесь максимум дозволенного — два джазовых абонемента Даниила Крамера и Григория Файна.
Хотя в этом году все-таки сделаны осторожные шаги в пропасть внешнего мира: появились и детские абонементы (опыт филармонии гарантирует, что такие программы продаются на ура) и просветительские «Чудеса оркестровой ямы» (юная надежда консерватории Максим Емельянычев за пультом), и даже «Праздники старой Москвы» с музыкой масленичных и рождественских гуляний.
Пожалуй, самые интересные абонементы — те, в которых консерватория собирает разбросанные по всему миру камни. В Alma mater приедет целая горсть пианистов-эмигрантов — австрийка Елизавета Леонская, француз Валерий Афанасьев, испанец Николай Демиденко, британец Дмитрий Алексеев, итальянец Борис Петрушанский. За счет концертов-приношений планируется собирать деньги на реставрацию органа Большого зала, который до сих пор ждет спасения.
Галантным жестом, вызывающим уважение, выглядят абонементы, отданные вузам-конкурентам: Санкт-Петербургской и Казанской консерваториям. Отдельные притягательные имена рассеяны по многим другим абонементным циклам: стоит обратить внимание на выступления Елены Образцовой, Хиблы Герзмава, Давида Герингаса. Как всегда вызывают любопытство программы Марка Пекарского, на этот раз озаглавленные как «Musical Medical Service».
Ну, а право носить номер один отдано абонементу консерваторского оркестра и его дирижеру Анатолию Левину, которого студенты за глаза добродушно называют Левайном — по аналогии с великим однофамильцем, стоящим у руля «Метрополитен Опера». На примере абонемента №1 хорошо видна динамика продаж и амбиций концертного департамента консерватории: в будущем сезоне самый дорогой абонемент обойдется вам в 6000 рублей, тогда как в нынешнем он стоил 2800, а шесть лет назад — 600 рублей.
Зато цена самого дешевого абонемента не изменится: за место во втором амфитеатре придется выложить всего 400 рублей — как за два бокала шампанского в консерваторском буфете.