«Фольклорная музыка — это уходящее знание»
5 апреля фольклорист, мультиинструменталист, автор множества этномузыкальных проектов Сергей Старостин выступит на сцене Концертного зала им. П.И. Чайковского. В программе — премьера сочинения Андрея Дойникова «Сказка о двух братьях». Накануне концерта с Сергеем Старостиным побеседовала корреспондент «Известий».
— «Сказка о двух братьях» — что это за сочинение?
— Оно написано по мотивам южно-русской сказки о бедном и богатом братьях. Небольшая нравоучительная история со своей драматургией, где совмещаются фольклорная и классическая стихии. Я рассказываю историю, пою и играю на народных инструментах. Вместе со мной участвует камерный оркестр, гобоист Алексей Уткин, на маримбе играет сам автор.
— Вас называют мультиинструменталистом.
— «Мульти» — слишком громкое слово, оно обязывает. У меня в арсенале не так много инструментов: гусли, пара свирелей, любимый рожок, обертоновые флейты, балалайка. Когда я начал петь, у меня возникло естественное желание посмотреть, что делается в инструментальной музыке — опыт занятий на кларнете сыграл свою роль. К счастью, мне повезло и я встретил людей, которые меня научили. В народной стихии нет узкого понятий музыкантской профессии. Есть столяр, пастух, кузнец, музыку любят и занимаются ею все. Если ты можешь петь, то можешь и играть, и не только на одном инструменте.
— Музыкальные инструменты вы делаете сами?
— Да. У меня есть подлинные образцы, добытые в экспедициях, и это не составляет особого труда. Нужен какой-то навык в руках и представление, что ты делаешь не стол или стул, а музыкальный инструмент.
— А петь вы учились?
— Только в детстве, в капелле мальчиков. Но уже в зрелом возрасте я понял, что у меня есть другой голос, который я помнил с детства. В моей семье зацепили деревенские традиции — по типу мышления, по тому, как отмечались праздники и сборы родственников. Пели все, и я не мог не обратить на это внимания.
— Выходит, чтобы хорошо петь, учиться необязательно?
— В современных учебных заведениях — нет. Каждый человек одарен от рождения и обладает голосом. За время существования музыки появились «искусственности» вроде манеры пения бельканто. Но есть и природный человеческий голос. В деревнях никто не учится петь специально, действуют согласно своим внутренним законам, передаваемым из уст в уста: мой дед так пел, мама так пела, я так пою и будут петь мои дети. Такая преемственность существовала и в академической музыке: все классические школы возникли от мастеров-исполнителей.
— Но нужен ли фольклор современному человеку?
— Человек не подвешен в мире, он не пришел из ниоткуда и не уходит в никуда. Он — своеобразная надстройка, под которой есть фундамент, уходящий в глубину, те самые корни. Конечно, можно попытаться связать себя с миром, но рано или поздно ты обратишься к своим корням, они ближе и надежнее. А если человек этого не понимает, то это трагедия для любого, как бы высоко он не поднялся. К тому же звучание фольклорного голоса способствует физическому здоровью.
— То есть это панацея от всех бед?
— От уныния — точно. Я неоднократно видел, как благодаря пению в деревнях бабушки 90 лет поднимались с кроватей и еще приплясывали. Это уходящее знание — чудо, которое мы сами отпускаем, рассчитывая на что-то другое. Но человек давно всё изобрел, нужно просто больше прислушиваться и созерцать.