«Гротеск — модель нашей жизни, ее спасение»
Валерий Попов — один из главных сегодняшних писателей-остроумцев. Его книги гротескны и в то же время бесконечно правдивы. Накануне 1 апреля с писателем встретилась корреспондент «Недели» Лиза Новикова.
— Юмор — вещь мобильная. Когда вы писали «Нормальный ход», «Жизнь удалась», «Две поездки в Москву», предполагали, что через несколько десятилетий вас могут уже и не понять?
— Когда я читаю на встречах «Случай на молочном заводе» — про шпиона, который прячется в горе творога, — хохочут точно так же, как раньше. В людях ничего не изменилось. Просто сейчас производят другой юмор — тупой, а значит — не острый, не опасный, как кажется заказчикам. Насаждают тупых.
— Над чем смеялись, условно говоря, в 1970-1980-е и над чем — сейчас?
— Раньше остроумцы высмеивали тупость, теперь — наоборот.
— Напишете ли вы сегодня «Жизнь удалась – 2»?
— Название повторять не буду. Однако удалось окружающую жизнь выстроить по своим канонам. Недавно стоял на платформе с другом, не успели взять билет. Рядом была молодая пара, обнимались и целовались. Подошел поезд, они разъяли объятья, и оба вдруг оказались контролерами. «Да, твой сюжет», — сказал приятель.
— Ваши «детские» рассказы вышли сейчас в издательстве «Самокат». Можно ли научить детей юмору?
— Надо давать смешные книги — и юмор тут же обнаружится. Опять же, когда я читаю свой детский рассказ «Все мы не красавцы» про друга–лунатика, юмор у всех обнаруживается.
— Какие «смешные» книги лучше читать подрастающему поколению?
— Радостно их даже перечислять. Как бы уныло мы жили без рассказов Джерома, и прежде всего — его книги «Трое в одной лодке». Нельзя без рассказов Зощенко — учись, как смеяться над дураками. В 16 лет надо уже хохотать над «Двенадцатью стульями» и «Золотым теленком» Ильфа и Петрова, иначе сильно отстанешь в умственном развитии, не научишься острить, не будешь ни душой компании, ни любимцем женщин.
— Почему наши люди не улыбаются? Даже неискренне?
— Тут я с вами не согласен. Всюду стоят компании, и кто–то обязательно травит что–то потешное. По–моему, это главное у нас — школа оптимизма.
— Ваша биография Сергея Довлатова, вышедшая в серии «ЖЗЛ», интересна уже своим замыслом: один остроумец пишет о другом остроумце. Откройте секрет, как делается «смешная» проза?
— Цена юмора — в тяжести побеждаемого им несчастья. Например, неожиданный конец горестной истории. «Я был дважды женат…» У бездарного человека следует банальное продолжение — «и оба раза неудачно». У Довлатова вдруг — «и оба раза удачно». Радость там, где все ждут скуки! Этим владеют немногие. Веселье на пустом месте, которым торгуют сейчас, ничего не стоит.
— Все увеличивающаяся абсурдность нашей жизни оставляет место для писательского вымысла?
— Они совпадают, мой вымысел и моя жизнь. Недавно опять же контролеры в вагоне. Их было двое, но с разными «корочками», они ругались и чуть не дрались, а безбилетники радостно смеялись: «блюстителям» было не до них. Гротеск — модель нашей жизни, ее спасение.
— Среди ваших последних книг — «Культовый Питер». Какие литературные питерские адреса — ваши любимые?
— Любимые места — не открыточные, свободные, странные. Помню, мы с другом выпивали и закусывали на диком неухоженном берегу реки Кронверки, у Зоопарка. Проснулись от какого-то гама. Огромное количество птиц, в том числе и небывалых экзотических, шумно терзали нашу закуску. Одно из самых незабываемых пробуждений. Любимые места — где с тобой что–то произошло, желательно — веселое.
Валерий Попов. Все мы не красавцы. М.: Самокат, 2012
Валерий Попов. Иногда промелькнет. М.: Самокат, 2012