Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
AP узнало о сокращении встреч лидеров НАТО из-за внутренних разногласий
Происшествия
Собянин сообщил об уничтожении еще 10 летевших на Москву беспилотников
Происшествия
В Волгограде возбудили дело после угроз пассажира захватить самолет
Происшествия
В Брянской области три человека пострадали при ударе дрона по автомобилю
Происшествия
Силы ПВО перехватили еще 19 дронов на пути к Москве
Мир
В Грузии высмеяли отказ Молдавии от российского газа
Мир
Президент Приднестровья прибыл в Кишинев на фоне угроз властей Молдавии
Армия
Силы ПВО за день сбили 230 беспилотников ВСУ над регионами России
Происшествия
Средства ПВО уничтожили еще 16 летевших на Москву дронов
Происшествия
Красноярская пятиклассница сломала позвоночник после кувырка в школе
Происшествия
Девушка спрыгнула с Благовещенского моста в Санкт-Петербурге
Происшествия
Четыре беспилотника сбиты на подлете к Москве
Общество
В Петербурге могут установить бюст любившего Россию черногорского правителя
Мир
Что произошло за неделю с 9 по 15 ноября. Главное
Общество
Открытое горение ликвидировано в автоцентре Омска
Мир
Турецкая партия обвинила Зеленского в посягательстве на суверенитет страны
Армия
В ДНР уничтожили расчет БПЛА батальона ГУР Украины
Мир
Советник Зеленского посетовал на невозможность заменить мосты в Киеве паромами

«Гротеск — модель нашей жизни, ее спасение»

Валерий Попов — о цене юмора, смешных книгах, школе оптимизма и любимых местах, где случилось что-то веселое
0
«Гротеск — модель нашей жизни, ее спасение»
фото: ИТАР-ТАСС/Игорь Акимов
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Валерий Попов — один из главных сегодняшних писателей-остроумцев. Его книги гротескны и в то же время бесконечно правдивы. Накануне 1 апреля с писателем встретилась корреспондент «Недели» Лиза Новикова.

— Юмор — вещь мобильная. Когда вы писали «Нормальный ход», «Жизнь удалась», «Две поездки в Москву», предполагали, что через несколько десятилетий вас могут уже и не понять?

— Когда я читаю на встречах «Случай на молочном заводе» — про шпиона, который прячется в горе творога, — хохочут точно так же, как раньше. В людях ничего не изменилось. Просто сейчас производят  другой юмор — тупой, а значит — не острый, не опасный, как кажется заказчикам. Насаждают тупых.

— Над чем смеялись, условно говоря, в 1970-1980-е и над чем — сейчас?

— Раньше остроумцы высмеивали тупость, теперь — наоборот.

— Напишете ли вы сегодня «Жизнь удалась – 2»?

— Название повторять не буду. Однако удалось окружающую жизнь выстроить по своим канонам. Недавно стоял на платформе с другом, не успели взять билет. Рядом была молодая пара, обнимались и целовались. Подошел поезд, они разъяли объятья, и оба вдруг оказались контролерами. «Да, твой сюжет», — сказал приятель.

— Ваши «детские» рассказы вышли сейчас в издательстве «Самокат». Можно ли научить детей юмору?

— Надо давать смешные книги — и юмор тут же обнаружится. Опять же, когда я читаю свой детский рассказ «Все мы не красавцы» про друга–лунатика, юмор у всех обнаруживается.

— Какие «смешные» книги лучше читать подрастающему поколению?

— Радостно их даже перечислять. Как бы уныло мы жили без рассказов Джерома, и прежде всего — его книги «Трое в одной лодке». Нельзя без рассказов Зощенко — учись, как смеяться над дураками. В 16 лет надо уже хохотать над «Двенадцатью стульями» и «Золотым теленком» Ильфа и Петрова, иначе сильно отстанешь в умственном развитии, не научишься острить, не будешь ни душой компании, ни любимцем женщин.

— Почему наши люди не улыбаются? Даже неискренне?

— Тут я с вами не согласен. Всюду стоят компании, и кто–то обязательно травит что–то потешное. По–моему, это главное у нас — школа оптимизма.

— Ваша биография Сергея Довлатова, вышедшая в серии «ЖЗЛ», интересна уже своим замыслом: один остроумец пишет о другом остроумце. Откройте секрет, как делается «смешная» проза?

— Цена юмора — в тяжести побеждаемого им несчастья. Например, неожиданный конец горестной истории. «Я был дважды женат…» У бездарного человека следует банальное продолжение — «и оба раза неудачно». У Довлатова вдруг — «и оба раза удачно». Радость там, где все ждут скуки! Этим владеют немногие. Веселье на пустом месте, которым торгуют сейчас, ничего не стоит.

— Все увеличивающаяся абсурдность нашей жизни оставляет место для писательского вымысла?

— Они совпадают, мой вымысел и моя жизнь. Недавно опять же контролеры в вагоне. Их было двое, но с разными «корочками», они ругались и чуть не дрались, а безбилетники радостно смеялись: «блюстителям» было не до них. Гротеск — модель нашей жизни, ее спасение.

— Среди ваших последних книг — «Культовый Питер». Какие литературные питерские адреса — ваши любимые?

— Любимые места — не открыточные, свободные, странные. Помню, мы с  другом выпивали и закусывали на диком неухоженном берегу реки Кронверки, у Зоопарка. Проснулись от какого-то гама. Огромное количество птиц, в том числе и небывалых экзотических, шумно терзали нашу закуску. Одно из самых незабываемых пробуждений. Любимые места — где с тобой что–то произошло, желательно — веселое.

Валерий Попов. Все мы не красавцы. М.: Самокат, 2012

Валерий Попов. Иногда промелькнет. М.: Самокат, 2012

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир