Александров — третья столица России
Иван Васильевич правил отсюда страной 17 лет, а в ХХ веке Александров стал неформальным центром для ссыльных 101-го км. Без Александрова Золотое кольцо России не замкнется. Ныне родина опричнины — старинный купеческий городок, где можно не только просвещаться, но и отдыхать.
Кремль, он же слобода
Ходить в гости к Ивану Грозному в ХХI веке для жизни уже не опасно. Белокаменный кремль вмещает музей «Александровская слобода» и Успенский женский монастырь. Вряд ли вы увидите монахинь (их немного, и они не стремятся общаться с туристами), но обязательно стоит зайти в действующий Троицкий храм — посмотреть сочетание раннемосковского зодчества конца XIV века с орнаментами итальянских архитекторов XV–XVI веков на «флорентийском» портале входа.
На медных вратах XIV века, вывезенных Иваном Грозным из Твери, выгравирована Святая Троица, украшающая все книги по иконографии XIV века: другой такой нет нигде. Технику «огненного» золочения, с помощью которой украшены еще одни ворота, сорванные царем с петель в Софии Новгородской, в наши дни не может воспроизвести никто.
В «светской» части кремля — царские палаты, запомнившие среди иноземных послов датчанина Якова Ульфельдта, написавшего затем «Записки о Московии». Иван Грозный удалился в Александровскую слободу в 1565 году и на 17 лет сделал ее фактической столицей государства: здесь функционировали опричные приказы, опричная Боярская дума.
В подвалах со сводчатыми потолками манекен — Малюта Скуратов ждет показаний от закованного в колодки несчастного, а экскурсовод уточняет, что пыточные, скорее всего, были за пределами кремля. На выставке — копия знаменитой картины «Иван Грозный и сын его Иван»: можно поугадывать, в какой именно из здешних палат царь убил (если это не легенда) своего наследника.
С колокольни в Александровской слободе совершил свой полет «смерд Никитка боярского сына Лупатова холоп»: рядом с картиной о первом русском Икаре вывешено сообщение, что он приземлился удачно, но царь со словами «негоже человеку летать, как птица» велел отрубить ему голову.
Если вы едете с группой, вам предстоит множество переодеваний и интерактивных программ: «на малом царском приеме» сыграете роль иностранного посла или знатного боярина на пиру у царя Ивана Грозного, в программе «сватовство» погрузитесь в деревенские традиции, в «царской квасне» попробуете квас из старинных глиняных чарок и лепешки по рецепту XVI века. «Гостевание» пройдет по-царски, а «смотрины приданого» по-мещански. Для одиночных туристов экскурсии проводят по выходным в 11 и в 14 часов.
Цветные ситцы и цветные камни
В особняке купца второй гильдии Алексея Михайловича Первушина даже для двух-трех туристов экскурсию проведет сам хозяин или хозяюшка в костюме того времени, помурлыкают ласковым посетителям и кошки-мышеловы Муся и Васька.
Гостям дадут полистать «манерную книгу» с образцами ситцев, покажут «кроки» — образцы узоров, сделанные еще не на ткани, а на бумаге и за полтора века не утратившие яркости. Можно заказать программу с чаепитием, а в одной из комнат — сесть за старинное немецкое фортепьяно.
Когда-нибудь отреставрируют также хаммер-клавир (таких инструментов — средних между клавесином и роялем — специалисты знают всего четыре), а фисгармония (вроде ножного аккордеона) уже готова к игре, только меха тугие, нужна мужская сила в ногах.
Каретный сарай купца Первушина превратился в музей «Магия камня». Некогда прославившийся выращиванием уникальных по размеру и крепости кристаллов Всесоюзный научно-исследовательский институт синтеза минерального сырья (ВНИИСИМС) сейчас почти умер, в институтский музей искусственного камня попасть сложно, так что добро пожаловать на «популярную» экскурсию.
С одной стороны, расскажут обо всем — от окаменевших моллюсков и животных ушедших геологических эпох до космических технологий выращивания сапфиров и рубинов. С другой — столкнетесь с не вполне научным восприятием камней как «оберегов», сможете купить камушек «от измены и коварства в любви и дружбе».
Недавнее ретро
После самообразования в кремле можно впасть в детство в музее игровых автоматов «ретро» в соседнем с усадьбой Первушина доме. Те самые морской бой, городки, снайпер, футбол и хоккей, в которые детки просаживали папины деньги и мамины нервы («а-а-а, меня руль не слушается!») лет двадцать назад. Все автоматы работают, жетончики — советские 15-копеечные монеты — по семь рублей (курс считайте сами). Темно и тесно, как и должно быть в детском игровом павильоне в провинциальном городском парке.
Музей-авария, музей-метафора
В Александрове жила Анастасия Цветаева, а ее сестра Марина не только проводила здесь много времени, но и написала столько, что исследователи говорят об «Александровском лете», как пушкинисты о «Болдинской осени».
Правда, дом, где сестры жили, закрыт:
— Он на двух трубах держится, — говорят сотрудники, — и потолок там обвалился.
Пять миллионов рублей на реставрацию ждать неоткуда. Выставка осталась в доме Лебедевых, у которых Цветаевы снимали жилье; по соседству в старинном, судя по сводам XVI–XVII веков, здании разместилась экспозиция «Александров — столица 101-го километра».
Входишь в дом Лебедевых — и словно попадаешь снова на улицу, только под крышей: через зеркальный «ручей» — два мостика, кругом — фотографии тех, чьи судьбы пересеклись в Александрове.
Здесь кончился роман Марины Цветаевой с Мандельштамом («Нам остается только имя: / Чудесный звук, на долгий срок. / Прими ж ладонями моими / Пересыпаемый песок», — писал Мандельштам). В Александрове провели детство сестры Аделаида и Евгения Герцык — одна стала поэтессой, другая — автор мемуаров о Серебряном веке. Музей строится от метафоры к метафоре и даже приглашает заглядывать в окна, погасшие в прошлом веке.
В залах «101-го километра» — фотографии, письма, справки о реабилитации тех, кому после сталинских лагерей не разрешалось жить ближе, чем за 100 км от столицы. Художник Александр Колосков прошел «ад тюремных нар и неумолкающий многолетний грохот текстильной мануфактуры» и разработал собственный живописный язык для изображения лагерной жизни.
Земского врача Сергея Масленникова (жившего в Александрове не после ссылки, а с рождения) считал своим спасителем Солженицын: доктор заметил, что местные жители, заваривавшие вместо чая березовый гриб — чагу, намного реже прочих болели раком. Рецепт из чаги, верят в музее, спас в том числе будущего нобелевского лауреата, а в «Раковом корпусе» среди измененных имен прочих героев сохранилось настоящее имя доктора.
В Александров хорошо бы вернуться — особенно летом, когда из-подо льда покажется река, а в кремле станут пускать на колокольню — посмотреть на город глазами Никиты-Икара.