Последствия землетрясения Япония ощущает до сих пор
Прошел год с того момента, когда серия подземных толчков силой больше 7 баллов по шкале Рихтера вызвала цунами и привела к аварии на АЭС «Фукусима».
— Японская молодежь за этот год изменилась, — рассказывает известный японист, профессор РГГУ Александр Мещеряков. Если раньше ее считали потерянным поколением, которое ничего не интересует кроме шмоток и тусовок, то после катастрофы выяснилось, что молодые японцы рвутся работать волонтерами в пострадавших районах.
Несмотря на огромное количество брошенных домов, в Японии не наблюдалось случаев мародерства. И это при том, что 610 тыс пострадавших продолжают жить в бараках, говорит профессор.
— Что интересно, император, обычно держащийся в тени, после землетрясения стал чаще выступать, поддерживая население, — отметил Александр Мещеряков. — Вот и в минувшее воскресенье он настоял на том, чтобы присутствовать на поминальной церемонии в честь годовщины катастрофы, несмотря на то, что до сих пор проходит реабилитацию после операции на сердце.
Но все это не отменяет сложнейших проблем, стоящих перед Японией.
— До сих пор не утилизированы обломки, оставшиеся после землетрясения, а их 25 млн тонн, — говорит японист, старший преподаватель ВШЭ Андрей Фесюн. — Не выплачены полностью компенсации пострадавшим как со стороны государства, так и со стороны страховых компаний.
Положение в энергетике лучше не становится, и летом возможны серьезные проблемы из—за дефицита электричества.
— После аварии на «Фукусиме» Япония вынуждена была в корне поменять
свою энергетическую стратегию, — объясняет руководитель Центра японских исследований Института Дальнего Востока РАН Валерий Кистанов. — До катастрофы ставка делалась на
развитие атомной энергетики, и были планы повысить ее долю до
40% от общего производства в перспективе. От этого пришлось отказаться.
Сегодня японская общественность возражает даже против повторного запуска остановленных на проверку АЭС. А в результате страна вынуждена увеличивать импорт
углеводородов.
— До землетрясения считалось, что система государственного управления в Японии прекрасно отлажена, — говорит Валерий Кистанов. — И вдруг выяснилось, что это не совсем так. Правительство оказалось не готово к масштабам бедствия. Были попытки скрыть информацию, что вызвало недоверие общественности.
Финансовая система Японии тоже попала в очень сложное положение. Разумеется, о проблемах было известно и до катастрофы, но теперь они сильно обострились. Внутренний долг страны сейчас составляет 210% ВВП при том, что зафиксирован дефицит бюджета. Правящая Демократическая партия Японии (ДПЯ) даже была вынуждена пересматривать свои предвыборные обещания. В частности, правительство вернулось к идее повышения потребительского налога, хотя в 2009 году, когда ДПЯ пришла к власти, поднимать этот налог в течение ближайших лет не собирались. Но осенью 2011 года было объявлено, что в апреле 2015 года он вырастет до 10%, что вызвало критику со стороны оппозиции и недовольство в обществе.
— Попытки выправления ситуации, предпринимаемые правительством, многие японцы называют
беспомощными и лишенными творческой жилки, — считает Андрей Фесюн.
Вопрос теперь в том, захотят ли японцы расстаться с привычным высоким уровнем жизни и вновь превратиться в трудоголиков, готовых работать на свое государство, не думая при этом о
себе. Но то, что они показали себя с наилучшей стороны при катастрофе, дает основния верить, что у них хватит сил вытянуть страну из кризиса.
Правда, ожидать чуда в ближайшем будущем вряд ли стоит.
— Скорее всего, Японию ждет неопределенность, перемежаемая мелкими экономическими неурядицами, — предполагает Андрей Фесюн. — Хорошо, если рост ВВП останется на уровне 1–2% в год.
И это при условии, что не будет перебоев с энергопоставками с Ближнего Востока. А учитывая напряжение вокруг Ирана, такой вариант исключать тоже нельзя.