Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Средства ПВО за ночь сбили 293 дрона над Калужской областью
Мир
В МИД РФ обвинили страны Запада в пиратстве на государственном уровне
Мир
В Литве решили отказаться от приема мигрантов по программе Евросоюза
Армия
ВС РФ поразили объекты ВПК и логистики ВСУ в Киеве и трех областях Украины
Мир
Президент Монголии объявил о своей отставке
Мир
Мерц занял последнее место в рейтинге немецких политиков
Мир
В МИД РФ назвали надуманными причины отказа Зеленского от поездки в Москву
Мир
В ГД сообщили о возможном сроке для Каллас в РФ за слова об участниках СВО
Мир
В Гамбурге свидетель описал арендаторов яхты для подрыва «Северных потоков»
Происшествия
Силы ПВО сбили более 50 беспилотников при атаках на промзоны Уфы и Салавата
Мир
Вэнс исключил затягивание войны с Ираном более чем на два года
Мир
В Италии оппозиция призвала заблокировать сайт «Миротворец»
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Общество
Адвокат предупредил о рисках для руководителей после продажи бизнеса
Мир
Вэнс заявил об отсутствии нужды у американцев строить бункеры

«Атомный Иван» — не шедевр, но для меня важен»

Режиссер Василий Бархатов о семье, пропущенных митингах и своем новом фильме
0
«Атомный Иван» — не шедевр, но для меня важен»
www.openspace.ru
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Свой первый фильм оперный режиссер Василий Бархатов снял при поддержке «Рос­атома». Премьера проплаченного госкорпорацией «Атомного Ивана» запланирована на конец марта. А пока Василий рассказал корреспонденту «Известий» о том, как проходили съемки и почему все политические потрясения последних месяцев прошли мимо него.

— Василий, зачем вам кино? И почему именно про атомную промышленность?

— Когда мне было 3 годика, случилась катастрофа на Чернобыльской АЭС. Я очень хорошо помню состояние тревоги и все эти панические настроения, охватившие общество. На протяжении многих лет я думал, что атомная станция — это зло. И в то же время меня туда постоянно тянуло, как в какое-то загадочное, заколдованное место.

— То есть «Атомный Иван» был вашей идеей?

— Нет, но сама идея — сделать кино про мирный атом — мне очень понравилась. Все фильмы, которые снимались про атомную промышленность, за исключением «Девяти дней одного года», были фильмы-катастрофы. И когда ты говоришь про атомщиков, сразу представляешь людей, которые бегают, кричат, сталкиваются друг с другом, а вокруг паника и ощущение грядущего апокалипсиса. Я снял фильм совершенно про другое, о том, какие они — физики-ядерщики, как и чем живут, что чувствуют. Кстати, съемки проходили в реальном научном городке, на атомной станции.

— И вы сняли не триллер-катастрофу, а простую жизненную историю?

— Да, поначалу фильм назывался «Неделимое». Название относилось к главным героям, которые пытаются друг от друга убежать, но это бесполезно и нелепо. Мне хотелось выстроить такую систему человеческих отношений, чтобы она выглядела на экране и простой и странной одновременно, чтобы не была похожа на ту вечную схему, по которой в кино принято подавать любовь. Она говорит: «Я ухожу от тебя», и дальше он, преодолевая немыслимые преграды, весь фильм ее ищет. В жизни ведь все не так: тебе бросят какую-то совершенно дикую фразу и уйдут, а ты стоишь как дурак на какой-то некрасивой лестничной клетке, и никакой тебе сцены «У Зимней канавки» из «Пиковой дамы», вода не плещется, красивый дождь не начался, все как-то странно. Вот и я помолвочное кольцо своей будущей жене надел на станции метро «Пентагон сити» в Вашингтоне, когда подходил поезд. Для нас это был особый момент, а со стороны смотрелось, как что-то очень заурядное. Ну где же Поцелуев мост, Прага, встать на одно колено? В жизни даже переломные моменты выглядят не так красочно, как хотелось бы.

— После первого опыта желание снимать кино не пропало?

— Да, хотел бы продолжать. Я не считаю «Атомного Ивана» шедевром, но для меня он очень важен. С его помощью я понял, как устроено кино и что и как я хочу снимать в дальнейшем, каким языком смогу это выразить.

— А с тонкостями телепроцесса вы уже полностью разобрались, все-таки два года на Первом канале?

— Телевидение — не совсем мой жанр. Точнее, совсем не мой. И я знаю: есть люди, которых страшно бесит, что я ставлю серьезные оперы и тут же при моем участии по Первому каналу идут юмористические шоу. Меня ненавидят, а именно это мне и нравится.

— После телешоу легко ли перестраиваться обратно на оперу?

— Не знаю, я не перестраиваюсь. А что, нужно? По-моему, все идет вместе, вполне естественно.

— На какой музыке вы росли?

— Конечно, был Виктор Цой, весь русский рок. Подростком я ходил обвешанный значками, в шапке и в футболке с изображением Курта Кобейна. «Нирвана» была для меня очень важной группой. А сейчас у меня очень широкие интересы — от Шуберта до «Раммштайна». В моем айподе огромное количество музыки, которую я слушаю в абсолютно случайной последовательности.

— А сейчас что слушаете? К примеру, сегодня?

— Очень люблю Шуберта, для меня он — абсолютный гений. И сегодня утром меня очень удивила моя маленькая дочка Полина. Я проснулся, слышу, играет финальная часть квартета Шуберта «Смерть и девушка». Поворачиваюсь, смотрю на дочку, а она лежит с открытыми глазами и не может пошевелиться — слушает. Потом музыка кончилась, она полежала, помолчала и говорит: «Еще!». Я поставил Фишера Дискау, но он ее впечатлил куда меньше. А потом я включил скрипичное исполнение «Аве Марии» Шуберта, и она снова внимательно слушала. Я был потрясен.

— Часто видитесь с семьей? Съемки-репетиции не мешают?

— Не так часто, как хотелось бы. Жена старается ездить за мной, но такая скорость передвижения совершенно неудобоварима, когда ты с маленьким ребенком.

— Когда снимался фильм «Атомный Иван», ваша семья тоже поехала на атомную станцию?

— Да-да, у нас даже есть такая страшная фотография, от которой все просто падают в обморок: Полина сладко спит в специальном шезлонге на фоне четырех атомных реакторов. Кстати, мы крестили ее в этом же атомном городке, в обеденный перерыв между съемками. Помнится, вокруг все совершали какие-то невероятные подвиги. Например, Сережа Шнуров во время поездки из Нижнего Новгорода в Питер сделал огромный крюк и специально заехал в этот крохотный городок, чтобы стать крестным Полины.

— Вы интересуетесь политикой?

— Конечно, я интересуюсь политикой, как любой гражданин в этой стране. Но я совершенно не хочу на нее влиять. Я слишком уважаю свое личное пространство, мне намного интереснее, что происходит у меня в голове и на моей сценической площадке. А страна не является моей сценической площадкой, поэтому я не хочу лезть в политику.

— Но еще в декабре — на сайте Общественной палаты — вы были в числе тех, кто выступил против митингов «За честные выборы».

— В тот момент я находился в глубокой репетиции «Сказок Гофмана» в Мариинке и практически не выходил из театра. Уже потом, разобравшись, я искренне переживал, что обидел многих близких мне людей, которые тогда были на Болотной. У меня в жизни есть простой принцип — если тебе очень хочется что-то сказать — говори, а если нет — то молчи. Тогда я не высказывался ни за, ни против, а меня тут же в проправительственные записали.

— Как это не высказались? Слова-то были!

— Да, но в тот момент я говорил исключительно про себя! Одно время я даже хотел извиниться перед теми, кого задели мои слова. Но потом заметил, что люди из правительства меня не трогали и не заставляли ни в чем участвовать. Зато вся художественная оппозиция с большим удовольствием размазала меня по стенке. И не стал никому ничего объяснять.

— Получается, вы полностью изолировали себя от общественной жизни? А как же Общественная палата, Президентский совет? Или вы там просто числитесь?

— Когда я хочу что-то сказать, я говорю это на сцене. И в «Мертвых душах», и в «Сказках Гофмана», и в «Разбойниках» высказываю свое видение. Мне совсем не хочется быть очередным юношей с чахоточным блеском в глазах, который, еще не поняв мироустройства, кричит с той или с другой стороны баррикад. Все очень неоднозначно. Я, вследствие возраста или воспитания, не хочу плевать на портреты одних или других, тем более что и там, и там хватает действительно разумных людей. Я по сравнению с ними просто студент-заочник. Если я встану на одну сторону, то автоматически обвиню людей, которые стоят по другую сторону. Поэтому пока я принял позицию младшего по званию — ребенка, который будет стоять в углу и внимательно слушать, как взрослые договорятся.

— И до каких пор вы будете стоять в этом углу?

— Пока не почувствую, что в состоянии изменить ситуацию или хоть как-то на нее повлиять.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир