Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
AP узнало о сокращении встреч лидеров НАТО из-за внутренних разногласий
Происшествия
Силы ПВО уничтожили семь беспилотников на подлете к Москве
Происшествия
В Волгограде возбудили дело после угроз пассажира захватить самолет
Происшествия
ВСУ заминировали один из центральных кварталов Рыльска с помощью дронов
Происшествия
Силы ПВО перехватили еще 19 дронов на пути к Москве
Общество
Адвокат Лерчек рассказал о сохранении ее статуса потерпевшей по уголовному делу
Мир
Президент Приднестровья прибыл в Кишинев на фоне угроз властей Молдавии
Мир
Россия продолжит работу по возвращению атлетов из РФ на мировую арену
Происшествия
Средства ПВО уничтожили еще 16 летевших на Москву дронов
Происшествия
Мужчина пострадал при падении обломков беспилотника в Белгородской области
Происшествия
Девушка спрыгнула с Благовещенского моста в Санкт-Петербурге
Мир
В Польше зафиксировали рекордное число нападений на украинцев
Общество
В Петербурге могут установить бюст любившего Россию черногорского правителя
Мир
Захарова назвала приступом русофобии возможное закрытие Эстонией границы с РФ
Общество
Открытое горение ликвидировано в автоцентре Омска
Спорт
Дегтярев призвал МОК дать оценку действиям IIHF и властей Канады
Армия
В ДНР уничтожили расчет БПЛА батальона ГУР Украины
Общество
Алексей Чумаков и Юлия Ковальчук стали родителями в третий раз

«Провинциалы — наше всё, соль земли. И как-то получается, что они собираются в Москве»

Режиссер Алексей Мизгирев — о понимании мира и себя, а также о том, как обеспечить себе моральное беспокойство
0
«Провинциалы — наше всё, соль земли. И как-то получается, что они собираются в Москве»
Режиссер Алексей Мизгирев (слева) на съемках фильма «Конвой». Фото: РИА НОВОСТИ/Сергей Ермохин
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В программе «Панорама» Берлинского кинофестиваля состоялась премьера фильма Алексея Мизгирева «Конвой» — об офицере, который, отконвоировав дезертира, задумывается о смысле своего существования. С создателем жесткой картины встретился корреспондент «Известий».

— В «Брате-2» герой Бодрова произносит сакраментальную фразу, ставшую лозунгом десятилетия: «Сила в правде». А в чем сила ваших героев?

— Мне этот тезис никогда не нравился — он казался мне немного надуманным. Для меня очень важно, чтобы люди боролись, чтобы у них был вопрос к миру и вопрос к себе. Не вопрос удобства, а вопрос морального беспокойства, внутренняя моральная неустойчивость. «Конвой» — это история про то, что человеку очень важно сохранить это состояние. Желание понять мир и себя в этом мире и как-то объясниться с ним. Не согласиться сначала, а потом помириться — для меня в этом заключается сила, характер. И вокруг таких героев я обычно строю картины.

— Ваши герои всегда терпят поражения.

— Нет, героиня фильма «Бубен, барабан» не проигрывает. Поняв, что она превращается в то, во что не хочет превращаться, она начинает квитаться с собой. Игнат, главный герой «Конвоя», тоже не проигрывает. Он становится человеком. Из состояния полного равнодушия через потрясение он приходит к неравнодушию. Может, он не победитель, но точно не проигравший. Таких героев стоит уважать. Это герои классического русского искусства, русской литературы.

— В жизни вы знакомы с такими героями?

— Конечно. Такие люди есть. Они все живые, не куклы. Поэтому местами неприятно и страшно смотреть картину.

— Вы знаете, что станет с вашим героем после финальных титров?

— Он перестанет ловить солдат. Может быть, уйдет из армии. И точно не будет вести стыдную жизнь — он изменился. И картина об этом изменении.

— Герои меняются, а в жизни происходят изменения?

— Конечно. Прежде всего, в отношении человека к самому себе. Хотя это и звучит архаично — нравственный вопрос и т. д., — но состояние морального беспокойства очень важно. Люди по-другому стали смотреть на самих себя, выходят на митинги, возникает желание понять — кто я такой? Я же не только жующее, носящее какие-то вещи существо, я личность. Главное, что произошло в нашей жизни, — появилась возможность быть самим собой. Иметь вопросы к самому себе и отвечать на них самостоятельно. Быть самостоятельным — не эгоистически, а полноценно человечески. Это очень большая ценность, и ее нужно сохранить.

— Можно назвать «Кремень», «Бубен, барабан», «Конвой» трилогией?

— Я не склонен мыслить трилогиями или тетралогиями, как иные мои старшие товарищи. Но для меня в этих трех фильмах есть преемственность. Я хотел рассказать про отношение этих героев к жизни, про энергию, ярость, отчаяние, смешанное со стремлением заставить всех думать, как ты хочешь, и конфликта, их этого вытекающего. Для меня эти персонажи — одна вселенная. Эти картины разные, но если говорить о главных героях, это люди, что называется, из одного поселка.

— Они все идеалисты.

— Всякий нормальный русский человек — идеалист. Он во что-то верит, на что-то надеется.

— Для вас принципиально, что герои всех ваших картин — провинциалы?

— Я сам провинциал, поэтому чувствую этих людей, знаю, что они богаты, что определение «простой человек» к ним не относится — они совсем не простые. Это соль земли, наше всё. И как-то получается, что они все собираются в Москве. И снимая про Москву, по сути, снимаешь про провинциалов.

— Мне кажется, здесь, в Берлине, иностранцам будет трудно понять ваш фильм.

— Да нет, они всё прекрасно понимают. Когда в Швейцарии, которая еще более спокойная и убаюканная страна, показывали «Бубен, барабан», зрители реагировали в тех же местах, что и наши. С тех пор не верю в миф, что они что-то там про нас не понимают. А многие языковые вещи наши люди и сами не понимают. Например, что «дизель» — это не мотор и не штаны, а дисциплинарный батальон. В фильме нет объяснения, и это принципиально. Главным для меня было — и за это я боролся, — чтобы фильм был понятен эмоционально, он не должен восприниматься головой. Это хитрый фильм.

 Сомневаюсь — значит, существую

«Конвой» — третья полнометражная картина Мизгирева. Пожалуй, самая собранная и самая жесткая из всех. Иностранцам можно только посочувствовать: разобраться в сюжетных перипетиях довольно непросто, а сам режиссер не делает ничего, чтобы упростить понимание происходящего на экране.

Главному герою «Конвоя», майору Игнату, поручено найти и доставить в часть двух дезертиров, которые сбежали, не выдержав издевательств. Один из дезертиров убивает милиционера и прыгает с крыши. Второй объявлен в розыск. Когда его находят, он не пытается бежать.

Игнат действует строго по уставу, ему только и нужно, что доставить в часть «бегунка» и навсегда забыть о нем. «Бегунок» оказывается молодым парнем, который пошел в армию по собственной воле — потому что отец сказал, что армия научит. Из части бежал только затем, чтобы попытаться вернуть обратно своего земляка.

Он не виноват, но за побег и пособничество в убийстве ему светит шесть лет. Доставив дезертира в часть, майор пытается спасти парня от тюрьмы. Но машина запущена, и парень отправится по этапу. Чтобы уже не вернуться или вернуться — кремнем.

В «Конвое» нет ни одного случайного кадра. Брутальный, грубый, лаконичный, он похож на откровенный мужской разговор. Это откровенность оголенного провода под напряжением.

Героями картин Мизгирева становятся несвоевременные идеалисты — люди, живущие по однажды выработанным принципам и не желающие подстраиваться под изменчивую мораль. Это цельнометаллические персонажи, оказавшиеся в ситуации, когда белое становится черным, а вывернувшийся наизнанку мир показывает свое протухшее нутро. И надо выбирать, кто ты — кремень или навоз.

Смердящее нутро — Москва, увиденная глазами провинциала. Где офисы строят рабы, которых «доят» бандиты и менты, а молодых ребят, если в них вдруг мама с папой вложили что-то хорошее, отправляют на перевоспитание в тюрьму — чтобы на выходе получились нормальные представители общества.

Балабановский Брат знал, что сила в правде, и свой «базар» подкреплял дробью из обреза. Проблема тезиса в том, что он легко выворачивался наизнанку и правда оказывалась на стороне силы. А она, как в том анекдоте, вовсе не в правде, а в джоулях.

Герои Мизгирева сильны тем, что однажды начинают сомневаться в своей правде. И с этого сомнения начинается осознание самого себя. Cogito ergo sum. Сомневаюсь, следовательно, существую.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир