Страус — русский, Чехов — всемирный
Пруд-аквариум и бессчетные комнаты
Даже если «Чайку» вы читали очень давно, Мелихово, где Чехов написал эту пьесу, «Палату № 6» и четыре десятка других произведений, может показаться родным и уютным. Летом, наверное, интереснее гулять по «Аллее любви», которая помнит самого писателя, сидеть в «мемориальном» саду, любоваться огородом «Уголок Франции». Зимой более гостеприимным кажется дом: сушеные травы в кабинете-келье отца, резные кресла, цветные стекла в окнах.
Среди комнат есть проходная со множеством дверей. Когда Татьяна Щепкина-Куперник впервые приехала в Мелихово, Чехов несколько раз приглашал ее туда, называя комнату всякий раз по-разному. Гостья насчитала в доме 18 помещений вместо восьми — и экскурсовод повторяет этот трюк с приезжими школьниками.

На стенах — работы Левитана и Поленова, старинные фотографии; в каждой комнате — аптечка: Чехов врачевал 25 деревень, четыре фабрики и мужской монастырь.
Портфель переписчика (писатель в 1897 году был «ротным командиром» на переписи), пресс-папье со встроенной рулеткой, весы для взвешивания писем… В столовой — сервиз на 48 персон, «умный» кофейник на спиртовке, привезенная еще из Таганрога сахарница… Вещи, правда, раскрывают свою историю только знатокам — приходится прислушаться к экскурсоводам.
Перед домом — пруд, такой маленький, что Чехов называл его «аквариумом»; 150 линей стали первыми жителями Мелихова, словно кошки, которых по русской традиции запускают в дом раньше хозяев. Писатель шутил, что может удить рыбу прямо из окна спальни. Флигель, где была написана «Чайка», в морозы закрыт.
Ежегодно в мае в Мелихово проходит театральный фестиваль — билеты раскупаются уже к началу апреля. Веранда хозяйского дома становится сценой, деревья на аллеях усадьбы — декорациями, вечерние шорохи — частью спектакля.
Первые экскурсанты прибыли сюда в 1914 году, к 10-летию смерти писателя. Нынешним предлагаются не только экскурсии, но и конные прогулки.
«Ваш от головы до пяток... до одурения, до бешенства»
Из Мелихова переезжаем в Чехов (если вы на машине, к Мелихову нужно сворачивать, не заезжая в город; если на общественном транспорте — это будет возвращением в Чехов). Недалеко от станции — одноэтажный домик среди куда более современного района, деревья обсижены скворцами, на супермаркет «АТАК» смотрит бронзовый писатель.

Лопасненское почтовое отделение было открыто в 1896 году по инициативе Чехова (под документами он подписывался как врач, а не как писатель, хотя его книги были уже переведены на множество языков: то ли скромничал, то ли вспоминал, что «медицина — законная супруга, а литература — любовница»). Писал он отсюда по 400 адресам.
Фигуры ямщика и почтальона, звучные колокольчики, телеграфный аппарат (изучаем морзянку), сургуч и марки. В залах, посвященных истории открыток, школьникам предлагают составить собственные — в стиле XIX века.
«Ваш от головы до пяток, всей душой и всем сердцем, до гробовой доски, до самозабвения, до одурения, до бешенства» — в витрине подпись Чехова под письмом красавице Лике, Лидии Мизиновой. Их любовь была романом в письмах и знала горькие моменты: «Если я твоя Чайка, так зачем же ты обрубил мне крылья», — писала Лика.
— Почерк у Чехова для врача читаемый, — замечают экскурсоводы.
Две фотографии писателя смотрят со стен: начало и конец мелиховского периода — он состарился не на несколько лет, а на несколько десятилетий. Нам рассказывают, что в Ялте влюбленных в Чехова девушек называли «антоновками»; а ведь туда он приехал уже измученным болезнью.
— Вот говорят, сестра Мария Павловна жизнь ему посвятила, — ревнует сотрудница музея, — хозяйство в Мелихове вела, произведения потом издавала. А я вот думаю: какая же это «жертва», если она жила за его счет, а после его смерти оказалась весьма обеспеченным человеком…
Свадьбы у могил Пушкиных
Один из филиалов Мелиховского музея — усадьба Лопасня-Зачатьевское — рассказывает уже не о Чехове. Здесь переплелись судьбы Гончаровых, Пушкиных, Ланских, Васильчиковых. В храме Зачатия Пресвятой Богородицы внучка Пушкина Мария Александровна венчалась с племянником Гоголя. И сегодня некоторые справляют свадьбы в усадьбе: загс выезжает прямо в музей.
Вам покажут единственную уцелевшую тарелку из принадлежавшего солнцу русской поэзии сервиза, действующие камины, одичавший парк с каскадными прудами.
В храме напротив усадьбы естественно поставить свечку о упокоении не только своих близких, но и тех, кто лежит у его стен, — Софии, Сергея и других потомков Пушкина.
Страус снега не боится
Чтобы поездка была не только образовательной, но и развлекательной, мы сворачиваем на ферму «Русский страус». Это не зоопарк, страусов выращивают на мясо, туристам предлагают не только посмотреть, но и попробовать. Яйцо варится вкрутую 80 минут, всмятку — 45, омлет из него получается, как из 30 куриных. Правда, птицы несутся только с мая по октябрь. А вот перья на память и сувениры из страусиной кожи можно купить круглый год. Птиц разрешают покормить капустой; они очень пугливы, но любопытны и сразу бегут к посетителям.
Естественно, на глазах у детей во время экскурсии страусов никто не забивает, да и вообще птиц не мучают, но если вашему ребенку до слез жалко курочку, когда вы жарите окорочка, то, может быть, детей на ферму лучше и не везти. Те же, кто ест мясо без содроганий, ничего страшного не увидят. Элемент зоопарка тоже, впрочем, есть: четыре верблюда, семья громадного Али-Бабы: жена Машка, дочка Дашка, «сосед» Кузьма. Плюется, говорят, только младшая, если недовольна.

В каждом загончике — по семье африканских страусов: самец и две самочки. Когда их выпускают на снег, они танцуют и радуются, даже не думая зябко поджимать ноги (а ударом этой ноги страус может переломить хребет лошади, так что людям предлагается общаться со страусами из-за загородки). А вот эму, хотя и более пушистые, зимой гулять не желают.
Объезжать страусов на ферме не пробовали.
— Какая там дрессировка: у страуса глаз весит 60 г, а мозг – 30. Они годами тут живут, а нас от туристов не отличают, — говорят сотрудники.
Ферма закрывается в пять часов, мы уезжаем засветло. Если бы страусов отпустили, они бы нас догнали: эта птичка может 40 минут бежать со скоростью до 70 км/ч. Но в зеркале заднего вида — никого необычного.