За русскими басами признали глубокое преимущество
Крупнейшая звукозаписывающая корпорация Decca объявила открытый конкурс под названием «Как низко вы можете спеть?». Продюсеры хотят услышать звук ми контроктавы, который на октаву ниже предельных возможностей обычного баса.
Кинуть клич пришлось из-за прихоти модного уэльского композитора Пола Милора. Модным он стал благодаря мотету Ubi caritas, заказанному британской королевской семьей специально к свадьбе принца Уильяма и Кейт Мидлтон. Теперь вдохновение Милора вылилось в создание De profundis, хорового опуса на текст 129-го псалма Давида (в русском переводе — «Из глубины взываю»). Автор задумал воззвать из глубины в прямом смысле.
— Мне нужен сильный роскошный голос, который будет не только трогать сердце своей искренностью и правдивостью, но и заставит резонировать каждую частицу человеческого тела, — комментирует свою идею Милор.
Первоначально конкурс компании Decca был обращен «Ко всем русским певцам». Потом слово Russian решили убрать из рекламного проспекта, но силуэты православных храмов на картинке остались.
Запредельно низкие мужские голоса были гордостью России еще в Средние века. Если в католической традиции святое и возвышенное ассоциировалось с нежными сопрано, то в русском храме наоборот: глубокие басы, как и гигантские колокола, отвечали за божественное величие. К началу XX века Европа «доросла» до наших октавистов: русские хоры стали сверхприбыльным экспортным товаром и одним из главных культурных символов империи.
Большая часть работы октавистов «полулегальна»: они самостоятельно пристраивают снизу октавы, наполняя звучание хора роскошными обертонами. Но некоторые композиторы резонно предпочли закрепить нижние рубежи как обязательные: таков знаменитый си-бемоль контроктавы во «Всенощной» Рахманинова и соль — в концерте «Не отвержи мене» Чеснокова.
Последняя партитура до сих пор считается самой экстремальной с точки зрения басовых глубин, но Пол Милор легким движением руки спустился еще ниже, ища себе славы, а компании Decca — головной боли.
Легенд о рекордах русских басов существует множество. На могиле Виктора Телегина, солиста Придворной капеллы первой половины XIX века, высечена нота фа контроктавы — главное достижение его жизни. Всего в те времена в капелле работали аж семь октавистов.
После революции, когда православное пение переместилось в разряд маргинальных занятий, число басов-профундо резко снизилось. Советские октависты пользовались бешеным спросом: например, легендарного Мотю Златопольского хоры перекупали друг у друга, как звездного футболиста.
Из ныне живущих в Москве октавистов самым авторитетным называют Юрия Вишнякова. На записи «Вечернего звона», сделанной им в молодости, хорошо слышно, как он берет ми контроктавы — ту самую, за которой охотится Decca.
Дирижер Московского синодального хора Алексей Пузаков сетует:
— В Москве октависты обмельчали. Лучший бас-профундо сейчас живет в Петербурге, его зовут Владимир Миллер. Когда в Москве бывает очень нужен октавист, привозят его.
Разыскав Владимира Миллера, «Известия» выяснили, что его рабочий предел — фа, но однажды в жизни больные связки подарили ему до контроктавы:
— Невероятно, но это случилось. Я даже позвал жену, чтобы у меня был свидетель. Но вообще использовать ноты ниже, чем соль, ни к чему. Если хор во время исполнения немножко «съедет» вниз, для октависта это уже катастрофа.
Вместе с Миллером в Петербургской капелле работает Александр Орт, способный брать ми-бемоль. Но на предложение «Известий» поучаствовать в конкурсе он ответил отказом, объяснив, что «постоянно в кармане» у него только фа.
Если открыть Книгу рекордов Гиннесса на странице «самые низкие голоса», в списке рекордсменов обнаружатся не русские, а американцы. В США действительно есть своя традиция низкого пения в жанре госпел.
Однако на записях одного из лучших профундо Нового Света Джона Самнера хорошо слышно, как при переходе от ми к ре контроктавы пение превращается в низкочастотный треск. К тому же Самнер работает в микрофон. Суть же искусства русских октавистов в том, что своим мощным живым звуком они способны накрыть всю хоровую массу как большим куполом.
Тувинские мастера горлового пения уже начали имиджевую борьбу за бренд, «отобранный» монгольскими конкурентами. Авторитет русских октавистов, пока еще признаваемый везде, самое время подтвердить — чтобы в следующий раз без слова Russian продюсерам Decca уже было не обойтись.