«Дали популярен в России, потому что жизнь у нас сюрреалистическая»
В Музее личных коллекций на Волхонке выставлены около трехсот работ из двух частных собраний — Бориса Фридмана и Георгия Генса. Это произведения Пабло Пикассо, Сальвадора Дали, Хуана Миро, Хуана Гриса, Антони Клаве и ныне здравствующего Антони Тапьеса в не очень знакомом русскому зрителю жанре «книга художника/livre d’artiste». О своей коллекции и выставке «Неделе» рассказал Борис Фридман.
— Можно ли объяснить, что за явление livre d’artiste — книга художника?
— Как раз на это мы хотели обратить внимание нашей выставкой. Объяснить труднее, чем показать. На русском языке «книга художника» может означать что угодно, вплоть до Маршака с иллюстрациями Лебедева, поэтому мы и даем параллельно французское название. Да, Лебедев — художник, а это — книга. Но хочется ввести в наши понятия об искусстве ХХ века новый раздел.
У нас была своя традиция — Хлебников, Крученых делали футуристическую книгу, но это направление отличается от livre d’artiste, так же как кубизм, например, от импрессионизма. Livre d’artiste — это законченное явление культуры, более двухсот имен из разных стран, в том числе Роден, Генри Мур, архитектор Корбюзье. Livre d’artiste появилась потому, что в одном парижском кафе собралось много гениальных людей. Это был совершенно некоммерческий проект.
— Пикассо, пожалуй, — самое известное имя на выставке.
— Из девяти книг, сделанных Пикассо с издателем Ильей Зданевичем, на выставке представлены шесть. Одна — на русском языке: 76 сонетов самого Зданевича, причем многие посвящены его любимым женщинам, а Пикассо изобразил близких ему Марию-Терезу Вальтер и Дору Маар. Три сонета — об отношениях Зданевича с Пикассо. Я не уверен, что художник знал содержание всех стихотворений. Представлен экземпляр, принадлежавший лично Зданевичу и помеченный его рукой как третий из трех, а рядом дарственная надпись: «Дорогим Сереже и Мане от Володи». Я долго был уверен, что выяснить, кто эти люди, невозможно, а потом оказалось, что Сережа — это художник русской парижской школы Серж Фера, а Маня — художница и поэтесса Елена Д'Эттинген. Зданевич и Д'Эттинген в письмах в шутку называли друг друга «Володей» и «Маней».
— Таких детективных историй много?
— Имеются. Например, Пикассо и Зданевич сделали книгу со стихами Люсьена Шелера, посвященную Полю Элюару. Луи Арагон сразу же разместил в газете Les Lettres françaises тот же, что на фронтисписе, профиль Элюара в лавровом венке, только в зеркальном отражении, и стихи Шелера — без упоминания издателя. Вот в витрине рядом с книгой лежит оригинал газеты 1958 года, а рядом — разгневанное письмо Ильи Зданевича Арагону с требованием опубликовать письмо издателя на том же месте, где был портрет Элюара. Я не знаю, был ли ответ Арагона, но сюжет уже сложился.
— Пикассо представлен и в следующем зале. Это принципиально?
— Второй зал Пикассо отбирался так, чтобы показать его с разных сторон. Книга, для которой Пикассо сам сделал и тексты, и литографии, — целая антология изобразительных приемов художника: и портреты, и натюрморты, и животные, и сюжеты. Кто знает французский, может прямо на выставке ее прочитать — сам я не знаю, о чем она, и для меня текст в книге не так важен, как изображение. Это как модель и одежда на подиуме: модель, конечно, важна, но показывают все же одежду.
— Можно ли вообще называть изображения в «книге художника» иллюстрациями?
— Известны случаи, когда выходило издание с картинами художника, который даже не читал произведение — например, Матисс не читал «Улисса» Джойса, и писатель отказался подписывать большинство экземпляров тиража, когда это понял. Пикассо, когда Амбруаз Воллар попросил его проиллюстрировать роман Бальзака «Неведомый шедевр», просто достал несколько офортов из серии «Художник и его модель» и сказал, что они прекрасно подойдут.
— Еще один великий испанец на выставке — Сальвадор Дали.
— Дали в России очень популярен — может, жизнь у нас такая сюрреалистическая. На мой взгляд, Дали — блестящий рисовальщик. Он приближался к тексту, вникал в него. Есть книга в редкой технике — сухая цветная игла. В «Фаусте» Гете Дали не прибегает к цвету — делает черно-белые офорты. В России уже показывали его «Алису»: офорт на фронтисписе и 12 литографий по числу 12 глав. На выставке есть книга Дали «Треуголка» — с новеллой испанского писателя XIX века Педро Аларкона. Это 20 ксилографий (гравюр на дереве), причем для каждого цвета вырезалась отдельная доска. «Треуголка» есть и у Пикассо — она у нас только в каталоге, потому что вскоре ей будет посвящена отдельная выставка.
— Каталог выставки — первое издание о livre d’artiste на русском языке?
— Да, поэтому мы решили снабдить его большой справочной информацией. Вместо предисловия — моя статья о разных трактовках понятия «книга художника». Статья Андрея Толстого посвящена livre d’artiste в творчестве художников русского зарубежья. Автор третьей статьи Режис Гейро — лучший специалист по Зданевичу, близкий к его наследникам. Далее — раздел по каждому художнику.
— Коллекции livre d’artiste популярны?
— Собирать их сложно, причем не по коммерческим причинам: даже если предложить любые деньги, многих просто нет на рынке. Книги издавались непереплетенными, в виде листов в коробках, они разбираются галеристами, обрамляются и распродаются. Я видел лист из книги с офортами Пикассо — значит, уже одного экземпляра из 50 не существует: целостная книга этим убивается. Кроме того, некоторые владельцы их переплетали. Я видел переплетенного Зданевича — большего кощунства представить себе не могу.
— Вы сами отбирали и оформляли экспонаты?
— Я полностью готовил экспозицию, даже если музею она казалась непривычной: без паспарту, без рам — чтобы приблизиться к ощущению, что ты берешь лист из книги в руки.

Справка «Известий»
Борис Михайлович Фридман — один из виднейших в России собирателей редких книг и произведений изобразительного искусства. Можно даже сказать, что в случае с коллекцией Фридмана это одно и то же, поскольку значительную ее часть составляют образчики так называемой «книги художника», livre d’artiste. Жанр этот весьма специфичен, он получил распространение в ХХ веке преимущественно в Европе и Америке — впрочем, коллекционер обращает внимание не только на западных авторов, но и на тех из отечественных, кто был по-настоящему увлечен книжным дизайном и иллюстрированием.
В последние годы Борис Фридман занят не только собирательством, но и пропагандой своего увлечения. В Москве регулярно проходят выставки, где фигурируют материалы из его коллекции. Например, в минувшем сентябре он устроил в Государственном литературном музее экспозицию «Конструктор мерцающих форм», посвященную творчеству Александра Алексеева — русского художника-эмигранта, знаменитого в Европе книжного иллюстратора и еще более знаменитого мультипликатора, создателя необычной технологии «игольчатого экрана». Нынешняя выставка «Книга художника. Испанская коллекция», где участвуют два коллекционера — Борис Фридман и Георгий Генс, — стала очередным этапом такого частного просветительства.
«Livre d’artiste/ Книга художника. Испанская коллекция»
Музей личных коллекций, ул. Волхонка, 10
До 25 марта