Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
AP узнало о сокращении встреч лидеров НАТО из-за внутренних разногласий
Происшествия
Собянин сообщил об уничтожении еще 10 летевших на Москву беспилотников
Происшествия
В Волгограде возбудили дело после угроз пассажира захватить самолет
Происшествия
В Брянской области три человека пострадали при ударе дрона по автомобилю
Происшествия
Силы ПВО перехватили еще 19 дронов на пути к Москве
Мир
В Грузии высмеяли отказ Молдавии от российского газа
Мир
Президент Приднестровья прибыл в Кишинев на фоне угроз властей Молдавии
Армия
Силы ПВО за день сбили 230 беспилотников ВСУ над регионами России
Происшествия
Средства ПВО уничтожили еще 16 летевших на Москву дронов
Происшествия
Красноярская пятиклассница сломала позвоночник после кувырка в школе
Происшествия
Девушка спрыгнула с Благовещенского моста в Санкт-Петербурге
Происшествия
Четыре беспилотника сбиты на подлете к Москве
Общество
В Петербурге могут установить бюст любившего Россию черногорского правителя
Мир
Что произошло за неделю с 9 по 15 ноября. Главное
Общество
Открытое горение ликвидировано в автоцентре Омска
Мир
Турецкая партия обвинила Зеленского в посягательстве на суверенитет страны
Армия
В ДНР уничтожили расчет БПЛА батальона ГУР Украины
Мир
Советник Зеленского посетовал на невозможность заменить мосты в Киеве паромами

В реальности романа «S.N.U.F.F.» такие протесты были бы искусной постановкой

Писатель Вадим Левенталь — о том, стоит ли спорить с Виктором Пелевиным
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Критик Лев Данилкин когда-то определил главную задачу Пелевина как построение моделей, обладающих объяснительной силой. Ну то есть в грубом приближении так: мы ничего не понимаем, что происходит со страной, с обществом, с мировой политикой, но стоит приложить пелевинскую метафору к действительности, как обнаруживается, что всё пришло в логический, понятный порядок. В связи с этим, коль скоро выход нового романа Пелевина совпал с днем всероссийских протестов «За честные выборы», логично будет спросить, как объясняет свежая метафора эти протесты.

Пересказывать содержание «S.N.U.F.F.» здесь нет места, да и к тому же такой пересказ можно будет в ближайшие дни найти в любой рецензии. Поэтому — прямо к делу. В реальности романа такие протесты были бы искусной («Мы не фальсифицируем реальность, но можем сделать ей, так сказать, кесарево сечение») постановкой, инспирированной производителями мировых новостей с тем, чтобы оправдать начало очередной войны против Уркаганата, финалом которой станет назначение нового уркагана взамен старого.

Положа руку на сердце, нужно признать, что формальных поводов спорить с Пелевиным тут нет, — и если Пелевин прав, то ничего не остается, кроме как шить воздушный шар и лететь вместе с героями романа на юг, который в «S.N.U.F.F.» заменяет УРАЛ из «Чапаева и Пустоты» или велосипедный трамплин из «Священной книги оборотня». Прочь и из Уркаганата, который есть воплощенное зло, и из Офшара, дискурсмонгеры которого придумали такой мировой порядок, при котором они — добро, а орки — зло.

Если Пелевин прав, то воодушевление, испытанное десятками тысяч человек по всей России в минувшую субботу, выглядит, конечно, смешнее некуда. Но правда ли, что с Пелевиным совсем-совсем не поспоришь? Вопрос этот, может быть, несколько неожиданно, можно переформулировать так: кто прав — Гераклит или Гегель? Гераклит (во всяком случае, как его обычно объясняют) вместе с Пелевиным сказал бы, что в вечном потоке ничего не меняется — какие орки были в эпоху древних фильмов, такими они пребудут и после ядерной войны (которая в реальности «S.N.U.F.F.» произошла черт-те когда давно). Однако любой гегельянец знает, что человек борьбой и трудом меняет мир вокруг себя и меняется вместе с ним сам и французы после 1789 года — это совсем не те французы, которые были до того.

И если в этом споре вы делаете выбор в пользу Гегеля, то у вас появляется шанс объяснить минувшие протестные выступления иначе. Как политическую борьбу нарождающегося гражданского общества, которая в перспективе приведет и к честным выборам, и к журналистскому контролю за коррумпированным государством (которое, разумеется, всегда коррумпированное — дьявол тут ни в чем ином, как в долях процентов), и к независимому судопроизводству и так далее и так далее вплоть до атмосферы всеобщей вежливости на улице.

Ясно, что выбор между Пелевиным и Гегелем каждый волен сделать сам.

Что же до Пелевина и нового романа самого по себе, то, кажется, писатель устал от навязанной ему (а кто ж виноват?) роли политобозревателя. Во всяком случае, те страницы «S.N.U.F.F.», на которых развернута политическая метафора, написаны с куда меньшей страстью и изобретательностью, чем те, на которых речь о любви. И вот, если хотите, главный, на взгляд автора этих строк, ключ к роману: он — в высокотехнологичной фигуре главной героини. Причем дело тут волшебным образом не в ней самой по себе, а в отношении к ней читателя. Впрочем, еще одно слово — и получится спойлер.

Так что, как видите, и тут рецензент не решается сделать вид, будто можно прочесть рецензию вместо романа. Эх, жизнь моя жестянка — да ну ее в болото. 

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир