Парижская полиция «пасла» русских гениев
На выставке «Русские архивы» впервые представлены уникальные материалы из полицейских запасников, проливающие новый свет и на двусторонние связи, и на жизнь русской эмиграции во Франции.
Временные рамки выставки — от вступления Александра I в Париж 31 марта 1814 года после разгрома Наполеона до визита Брежнева во Францию в октябре 1971 года. Это связано с тем, что первые полицейские донесения, связанные с пребыванием русских в Париже, относятся к наполеоновской эпохе. И самый первый документ префектуры — рапорт о пожаре в австрийском посольстве в июле 1810-го. Он случился во время грандиозного бала, устроенного в честь бракосочетания Наполеона с принцессой Марией–Луизой Австрийской. Началась паника, во время которой у русского посла князя Александра Куракина украли шпагу, украшенную бриллиантами.
Как оказалось, французы зря боялись нашествия русских «медведей» после разгрома Наполеона. «Страшные казаки вели себя как кроткие ягнята», — вспоминал Виктор Гюго, которому в ту пору было 12 лет.
— Когда Александр I вошел в Париж, — рассказывает «Известиям» куратор выставки Оливье Аккари, — он объявил, что решил завоевать сердца французов. «Французы — мои друзья, — говорил он, — и я за зло расплачусь добром. Мой единственный враг — это Наполеон».
Русско-французский альянс достиг своего апогея при Николае II, который прибыл в Париж в октябре 1896 года. Он заложил первый камень при строительстве в Париже моста Александра III. В честь императора устраивались праздники во всех столичных округах. Префектура обеспечивала безопасность Николая II, и полицейские дежурили на протяжении всего царского маршрута.
Полиция не только обеспечивала безопасность монархов, но и держала под колпаком русских революционеров, которые обосновались на берегах Сены. Как ни странно, у парижского сыска нет досье на Ленина, который около двух лет прожил в Париже. Зато на выставке есть материалы, относящиеся к Троцкому. Это прежде всего ордер о его высылке из Франции в 1916 году. В подписанном префектом документе говорится, что присутствие Льва Бронштейна–Троцкого может поставить под угрозу общественную безопасность в стране. Затем он вернулся во Францию в 1929 году, но жил не в Париже, а на юге страны.
Стражи порядка не спускали глаз с русской диаспоры.
«Мы разыскали 50-страничный доклад префектуры о русской колонии в Париже, написанный в 1947 году, — говорит Оливье Аккари. — Согласно этому документу, до Второй мировой войны во Франции проживали 100 тыс. русских, из которых 26 тыс. — в Париже и предместьях. Полиция следила за политическими партиями, ассоциациями, школами, газетами, за теми, кто питал симпатию к коммунистам, и теми, кто был против. Она не упускала из виду и русский собор Александра Невского в Париже, и его прихожан».
Тем не менее, полиция не уберегла своего президента Поля Думера от пули русского эмигранта — националиста Павла Горгулова. «Франция отказала мне в виде на жительство», — жаловался он на суде. В постоянной экспозиции Музея префектуры представлены пистолет Горгулова и книга «Битва» Клода Фарера, которая была у него в момент покушения.
Однако другие громкие дела так никогда и не были раскрыты, в частности, похищение агентами НКВД в Париже белого генерала Александра Кутепова, не удалось найти и убийц директора советского банка в Париже Дмитрия Навашина, который был расстрелян в Булонском лесу в 30-е годы.
Поражает то, с каким вниманием полиция «пасла» в Париже русских художников, музыкантов, танцовщиков.
— Это связано с предоставлением им вида на жительство и французского гражданства, — отмечает куратор. — Марк Шагал и его жена Белла стали французами в 1937 году. О Шагале в рапорте сказано, что он получил художественное образование в Париже, потерял всякую надежду вернуться в Россию и хочет стать французом по причине глубокой симпатии, которую питает к Франции. Что же касается Василия Кандинского, то он и его жена Нина получили французское гражданство в 1939 году (гений абстрактного искусства умер в парижском пригороде Нейи-сюр-Сен пять лет спустя. — «Известия»).
В экспозиции особое внимание уделено легендарным русским танцовщикам — Сергею Лифарю и Рудольфу Нуриеву. «Лифаря, который был директором парижской Оперы, обвинили в том, что он принимал в Опере Гитлера в 1940 году, — говорит Оливье Аккари. — Это оказалось неправдой. Но он с симпатией относился к немцам, и после разгрома Германии ему пришлось держать ответ перед Национальным комитетом по «чистке». Тогда Лифаря временно отстранили от работы, и он смог вернуться в Оперу только в 1947 году».
Мимо внимания стражей порядка не прошла и дуэль Сергея Лифаря с известным импресарио маркизом де Куэвасом, который к тому же был зятем Рокфеллера. Занятно, что в секунданты русский артист выбрал тогдашнего лидера ультраправых Жан-Мари Ле Пена. Есть донесение полиции об этой дуэли на шпагах в 1958 году. Ссора вспыхнула из-за постановки балета. К счастью, она закончилась тем, что Лифарь получил лишь небольшую царапину.
Специальный раздел на выставке «Русские архивы» посвящен визитам советских лидеров во Францию, начиная с первого официального приезда Никиты Хрущева в 1960 году. Как и в царские времена, префектура обеспечивала безопасность глав государств. Накануне хрущевского визита диаспору немного «почистили», и группу русских эмигрантов временно выслали из Парижа на Корсику. То же самое было сделано перед визитом Леонида Брежнева в 1971 году. Разумеется, часть французов — троцкисты, ультраправые — демонстрировала свою враждебность в отношении советского лидера. Но полиция сделала все, чтобы избежать инцидентов.