Кино по книге адвоката Астахова обескуражило Выборг
На фестивале «Окно в Европу»
показом фильма «Бирюк» отметили 70-летие режиссера Романа Балаяна. Сам юбилей
был 15 апреля, но, по словам президента фестиваля Армена Медведева, 70-летие
Балаяна надо отмечать, как столетие Ленина, — целый год.
Объясняя, почему по
торжественному поводу он выбрал именно эту, снятую по мотивам рассказа
Тургенева из «Записок охотника», картину,
сам режиссер сказал, что, во-первых, считает ее своей лучшей работой. А
во-вторых, вспоминая то время («Бирюк» на пять лет старше «Полетов во сне и
наяву» и вышел на экраны в 1977-м), понимает, что сам себе, тогдашний, очень
нравится. Он не думал в тот момент ни о социальных проблемах, ни о
карьере, ни о том, как воспримут его работу коллеги, — просто снимал кино. И
вот это ощущение «просто творчества» — одно из самых ценных, что есть в
профессии.
Оглядывая нынешнюю выборгскую
программу, да и не только ее, приходится признать, что из современного российского кино это ощущение
почти ушло. Из всего конкурса «Окна в Европу», может быть, только «Бездельники»
Андрея Зайцева ему соответствуют. Из параллельной программы «Выборгский счет» —
«Шапито-шоу» Сергея Лобана, «Охотник» Бакура Бакурадзе — вот, пожалуй, и все.
Хотя разговоры о том, что ни
признание, ни фестивали, ни тем более призы
для авторов не важны, можно слышать на пресс-конференциях регулярно. А режиссер
Всеволод Аравин, представляя публике в среду вечером свой фильм «Рейдер»,
сделал и вовсе странное заявление. Что, работая, он не думал ни о фестивалях,
ни о кассе, а только лишь о людях, которые будут фильм смотреть. Видимо, в его
сознании «касса» фильма возникает каким-то таинственным образом, вне всякой
связи с людьми, которые пойдут (или не пойдут) на это кино. Посмотрев фильм,
смею утверждать, что Аравину и другим
авторам произведения стоило бы подумать о людях чуть более внимательно.
Например, о том, что перекромсанный сюжет одноименного бестселлера Павла
Астахова для нормального человеческого ума почти непостижим. Несмотря на то
что в графе «сценарий» стоят имена уважаемых киевских фантастов — Сергея и
Марины Дяченко. Возможно, конечно, что фильм и стоило воспринимать как
фантастику — но вот об этом зрителя как раз и стоило бы предупредить.
Сначала вроде бы все понятно:
идет жесткий, с применением силы, рейдерский захват некоего НИИ в подмосковном
городке и пансионата при нем. Все вместе это 70 га на берегу Пахры: сам по себе уже куш немалый. Но далее
выясняется, что заказчику нужен не столько сам НИИ, сколько некие секретные
разработки в красных папках. То есть важнейшие для государства документы
хранятся не в компьютере, не на жестком диске, а в канцелярских картонных
папках с тесемками. Их, забаррикадировавшись в специальном отделе, стережет
друг детства главного героя и отстреливается от бандитов через дверной глазок.
Почему захватчики не могут «выкурить» его из убежища, кинув в окно дымовую
шашку, неясно: видимо, им не хватает сообразительности. Так или иначе, герой — преуспевающий столичный адвокат и телезвезда Павлов (Егор Бероев) — спешит другу на помощь.
С
этого момента логика повествования действительно начинает подчиняться законам (анти)научной
фантастики. Бросив свой темный Bentley у пансионата, чтобы, уведя из-под носа у
рейдеров часть секретных бумаг, переправить их тайно в
Москву, Павлов «голосует» у обочины. Останавливается красный Bentley, а в нем —
красавица-блондинка в исполнении главной ударницы
кинематографического труда Екатерины Вилковой. Благополучно прибыв по месту
жительства и оставив утром блондинку нежиться в своей постели, адвокат
вылетает по казенной надобности на Урал, где его безуспешно пытается устранить
повязанная с бандитами милиция. (Сцена покушения, в заключении которой живой и
почти невредимый Павлов лежит на дне оврага рядом с упавшим туда и сгоревшим
автомобилем, дорогого стоит в прямом и переносном смысле.)
Каково же было
удивление адвоката, когда по возвращении в городок на берегу Пахры он
обнаруживает там не только труп друга, но и блондинку — владелицу красного Bentley, которая вроде как и есть главный заказчик рейдерства. Поскольку хочет
преобразить пансионат во что-то невероятно красивое — в новорусском,
естественно, понимании. И папаша-губернатор готов ей в этом споспешествовать.
Только вот зачем героине Вилковой понадобились секретные разработки, кто и как
ее завербовал или просто воспользовался ее блондинистостью — этот, равно как
и множество других вопросов остаются без ответа.
Может быть, авторы перед
показом в Выборге не договорили фразу? И важно им не просто «думать о зрителе»,
а «думать о зрителе, что он идиот?» И что если публика готова верить в трансформеров,
то поверит и во все остальное?
Не факт, что в борьбе за
звание «Худший фильм фестиваля» «Рейдер» занял бы первое место: конкуренция велика.
Но к этой картине внимание особое. Поскольку произведена она студией, входящей
в число так называемых лидеров, получающих приоритетное финансирование и
призванных вывести наш кинематограф к сияющим высотам самоокупаемости. Осенью ответственный
за проведение реформы Фонд кино обещал подвести ее первые, предварительные,
итоги. Уже сейчас понятно, что они не будут совсем уж катастрофическими — но и
утешительными тоже не будут.
Никого из руководителей фонда
на фестивале в Выборге пока нет. А то и они услышали бы фразу, которая звучала здесь часто: «Боже!
Как же хорошо после всяких рейдеров «Бирюка» посмотреть!».