Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
В Курске при атаке БПЛА пострадали дети и пожилая женщина
Общество
На Крымском мосту устранили очереди из сотен автомобилей
Мир
Сотрудники ТЦК пытались мобилизовать 59-летнего студента из Закарпатья
Мир
Умер бас-вокалист The Oak Ridge Boys Ричард Стербан
Мир
СМИ узнали о нежелании Пекина обсуждать тему Украины на саммите АТЭС
Мир
Байден в своих мемуарах назвал Зеленского капризным и упрямым
Мир
Джонсон пожаловался на «наказание» водкой и камином от Лаврова
Мир
Певец Александр Буйнов попал в антироссийскую базу данных ГУР Украины
Общество
Экономист Балынин спрогнозировал рост маткапитала до 875 тыс. рублей к 2030 году
Общество
Мошенники начали красть паспортные данные россиян под видом коммунальщиков
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Аналитик заявил о приближении Франции к гражданской войне
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Происшествия
Тело мужчины с перерезанным горлом нашли в подмосковных Люберцах
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Армия
Московские призывники получили право проходить службу в войсках БпС
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Армия
Силы ПВО за сутки сбили 1065 украинских дронов в зоне СВО

«Я нашел рецепт французского счастья — окно с видом на Байкал, минус тридцать»

Писатель и путешественник Сильвен Тессон — о сибирских жителях, русской водке и законах тайги
0
«Я нашел рецепт французского счастья — окно с видом на Байкал, минус тридцать»
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Известный французский писатель и путешественник, 39-летний Сильвен Тессон на днях опубликовал в парижском издательстве «Галлимар» книгу «В сибирских лесах». Он рассказывает о том, как провел полгода на берегу Байкала в полном одиночестве, в деревянном срубе площадью девять квадратных метров. Впечатлениями Сильвен Тессон поделился с корреспондентом «Известий» Юрием Коваленко. 

— Полгода в сибирских лесах, в отрыве от цивилизации — не слишком долго?

— Лес — моя любимая среда обитания, а с эстетической точки зрения для меня Байкал — самое красивое место в мире. Как ни странно, я ни в чем не испытывал недостатка. Мне не было тоскливо. Одиночество меня не тяготило. Напротив, мне казалось, что живу я в своей келье очень комфортно, в полной тишине, окруженный неописуемой красотой. Я нашел рецепт счастья — окно с видом на Байкал. За окном минус тридцать, до ближайшего селения — четыре дня пешего пути.

— С вами была икона святого Серафима Саровского.

Я не православный, но мне кажется прекрасной идея святости, которую несет в себе икона. Да и вся история Серафима Саровского меня ужасно трогает. Он провел многие годы в лесу, беседовал с птицами и с медведями. Когда живешь в лесу, совершенно естественно вести разговоры со зверями, деревьями, озером.

— Что же вы почерпнули из общения с дикими зверями?

— Они научили меня, что не надо торопить время. Пусть оно идет своим чередом. В русской тайге я понял, что время — наш друг.

— Но вы все-таки не были полностью отрезаны от мира?

— Иногда ко мне заходили рыбаки. Рассказывали, что происходит на земле. Порой у меня ночевали.

— Вы с ними пили водку?

— Обычный ритуал: я откупоривал бутылку, мы выпивали по три стакана. Первый — за встречу, второй — за Байкал, третий — за любовь. И несколько капель на пол — для домового.

— Француз, который много пьет, — большая редкость.

— Когда я приехал на зимовье, спрятал бутылки в снегу. И весной, когда снег таял, первыми, как подснежники, появились их горлышки. Многие французы не понимают, что водка в России — это больше, чем алкоголь. Это способ самовыражения, общения, показатель искренности в отношениях между людьми. Выпив, ты изливаешь душу. Кто не пьет, тому нельзя доверять. Он может оказаться шпионом (смеется).

— Лесничие, охотники и рыбаки, по вашим словам, ни за какие богатства, даже за все состояние Абрамовича, не согласятся вернуться в город.

— Люди, поселившиеся на берегу Байкала, очень довольны жизнью. Они владеют своими угодьями, как феодалы, охраняя их с ружьем на плече. В Сибири живут по законам природы — вдали от московских законов. Русские часто критикуют свои порядки, бюрократов. Но о России они говорят с гордостью, которой у них гораздо больше, чем у французов. Во Франции патриотизм и национализм считаются отжившими ценностями.

— Русские лесные жители, пишете вы, любят Путина, ностальгируют по Брежневу и испытывают недоверие к Западу.

— Не знаю, правда это или нет, но мне говорили, что в 1970–1980-е годы люди в России были счастливы и жили относительно благополучно. Часто вспоминают 2000 год, когда Россия была тяжелобольной страной в политическом, экономическом и социальном планах. Но мне кажется, что Путину удалось выправить положение. Конечно, в стране остается множество проблем. Но между русскими и их чудовищной бюрократической машиной лежит огромная пропасть.

— Когда вы впервые побывали в России?

— 19 августа 1991 года, в день путча. Когда начался распад Советского Союза, мой отец, известный журналист Филипп Тессон, взял детей, жену и отправился в Москву. Он хотел быть свидетелем слома эпохи. Это поездка произвела на меня неизгладимое впечатление. И с тех пор я возвращаюсь в Россию почти каждый год.

— Почему вас постоянно тянет в нашу страну?

— Русских отличают спонтанность, необузданность, которые проявляются как в плохом, так и в хорошем. Всего этого не хватает во Франции с ее мелкобуржуазным духом. Для меня самый большой комплимент, когда мне в России говорят: «Ты наш!» (произносит по-русски). Но у меня всегда возникают проблемы с вашей администрацией, в частности, с полицией. Они продолжают видеть в иностранце врага и не понимают, почему француз вдруг хочет поселиться в лесу.

— Что вам не нравится в нашем Отечестве?

— Семьдесят лет коммунизма испортили эстетические вкусы русских. Россия заполнена китчем.

— Но два десятилетия капитализма лишь усугубили эту проблему.

— Вы правы. Но, путешествуя по России, я стараюсь видеть в основном позитив.

— Вы утверждаете, что русских и французов объединяет склонность к коррупции?

— Во Франции коррупция имеет другой характер. Мы ликвидировали ее в низах. Например, бессмысленно давать взятку, чтобы побыстрее получить нужный документ. Зато коррупция существует в высоких сферах как некий сговор между властью и финансовыми кругами. Во Франции другой вид коррупции — более элегантный и презентабельный.

— С вашей точки зрения, русские — это европейцы или азиаты?

— Где бы я ни находился — во Владивостоке, Хабаровске или Благовещенске, везде я вижу, что Россия принадлежит к Европе. В Якутии или в Иркутской области я в большей степени чувствую себя дома, чем на юге Испании или Италии. Для меня Россия — европейская глубинка. Европа совершает активную экспансию на Запад, в Америку, но ее духовная основа на Востоке. Европа не кончается Уралом. Она идет до Владивостока.

— Из 15 книг больше половины вы посвятили России. Среди них — «Боже, мой мужик! Французско-русское пособие по выживанию». Сколько общих слов вы обнаружили в двух языках?

— Когда два народа сближаются, а у нас в истории таких моментов было много, в языке появляются общие слова. Их в общей сложности более тысячи. Даже француз, которому суждено умереть в России, на пороге смерти поймет, о чем идет речь: доктор, диагноз, иммунитет, грипп и, наконец, катафалк и крематорий.

— Ваши любимые русские поговорки?

— «Кто не рискует, тот не пьет шампанское». «Утром выпил — весь день свободен».

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир