Юрий Любимов обвинил актеров в опозданиях, пьянстве и грубости
Журналисты, до отказа набившие конференц-зал ИТАР-ТАСС, встретили мэтра аплодисментами, а он, в свою очередь, поблагодарил их за возможность объясниться с публикой, которая была верна ему пятьдесят лет.
Юрий Петрович начал издалека, рассказав, как резко поменял профессию, несмотря на то, что был успешным артистом, «получал большие роли, правительственные награды, и в киосках меня продавали – наверное, красивый был». Вспомнил, как отговаривал Клаудио Аббадо, с которым работал над оперой Луиджи Ноно, от чрезмерных увлечений коммунистическими идеями – «у вас сад зимний, сауны – отберут ведь, уплотнят, а по-другому коммунизма не бывает». И постепенно подошел к конфликту, который может положить конец Театру на Таганке. «Для меня театр закончился», - констатировал его создатель.
К подчиненным у Юрия Любимова накопилось немало претензий. Это и бесконечные опоздания на репетиции – «а я сижу и жду их по полчаса, пока они очнутся». И скаредность – «я получаю ненамного больше Антипова, который столько возмущался: он – тысяч восемьдесят, а я, может, восемьдесят пять». И запустение театра, которое он увидел, вернувшись после изгнания, - «грязь, полупустой зал. Я переоценил свои силы – мне пришлось потратить несколько лет, чтобы привести их в форму». И пьянство – «мне приходится водить их в холодный душ, выволакивать оттуда и заставлять выпить полстакана нашатыря – тогда они могут идти на сцену. Это чтобы вы знали, как я живу». И грубость – «вы еще не знаете, как они меня называют», - ответил режиссер на вопрос о недопустимом отношении к артистам.
Привычно досталось от Любимова и власть предержащим: «Все мои предложения отвергаются чиновниками. Все нельзя, даже то, что можно. Мне еще Лужков говорил, зачем, дескать, вы тратите столько времени на бумажную волокиту – найдите кого-нибудь. Но ему же зарплату надо платить, говорю. Э-э, нет, говорит Лужков, зарплату вы как-нибудь сами. Он же бедный человек, чтобы еще одну зарплату выкроить».
Вместе с Юрием и Каталин Любимовыми на пресс-конференцию пришли начальник отдела кадров Театра на Таганке Ольга Федорова и композитор Владимир Мартынов. Первая прояснила ситуацию с двадцатью уволенными сотрудниками театра. По ее словам, все они находились на срочных контрактах, которые истекают 15 июля, вместе с окончанием сезона. «Принять их вновь на работу, взять перед ними обязательства Юрий Петрович не может – это может только новый руководитель». Второй заявил, что был потрясен отношением актеров к Юрию Петровичу, которые «издевались над ним за его спиной», что особенно заметно по контрасту с «Школой драматического искусства» Анатолия Васильева, с которым Мартынов тоже сотрудничал.
На вопрос о возможности компромисса Юрий Любимов отрезал: «Если я отстаиваю спектакль перед начальством, я еще могу что-то заменить, чтобы его спасти. Но компромисса в искусстве быть не может». На вопрос о разграничении постов директора и худрука возмутился: «Чтобы надо мной директор какой-то стоял? Не надо мне комиссаров». Работу своей жены Каталин в театре объяснил визовыми сложностями – не имея официальной работы, она может оставаться в стране только три месяца.
На вопрос о преемнике ответил, что уже имел об этом разговор с заместителем мэра Москвы Людмилой Швецовой. Думал о знаменитом японце Тадаши Судзуки, чей спектакль «Электра» Юрий Петрович считает успешным, а сам Судзуки признается, что таганские актеры на мастер-классах работали лучше, чем его собственные. Но в итоге преемника так и не назвал. «Фамилии нет», - добавила с места Каталин Любимова.
Сегодня после спектакля «Маска и душа», который заявлен, как прощальный, мэтр намерен выйти к публике и поблагодарить ее за верность театру