Линия фронта сегодня проходит через души молодежи
К Вечному огню на Преображенском кладбище в Москве собрались
ветераны, родственники похороненных здесь командиров и воинов Красной армии и все те, кто хотел
вместе с патриархом Кириллом помянуть погибших.
«Я не знала здесь никого из здесь лежащих, но я приду сюда, а кто-то, может быть, навестит могилы моих отца и брата, - говорит Клавдия Ивановна Минаева, которой в 1941-м было
четырнадцать лет. - Брат погиб в Демидове, а отец в Беликовском районе, в один и тот же день, 22 сентября 1943 года».
«Вечная память, - звучит перед рядами надгробий командиров и
воинов Красной армии. – Души их во благих водворятся, и память их в род и род».
Патриарх Кирилл обращается к ветеранам: «У давно прошедшего
времени есть живая связь с нынешним поколением. Этой связью являетесь вы. И нет
сегодня более важной перед вами задачи, как выиграть битву, не менее серьезную,
чем та, что была семьдесят лет назад, — за души наших молодых людей». «Фронт»
проходит совсем рядом: на площадке немало молодежи, в том числе с красными
повязками на рукавах. А в 1941 году фронт проходил в пяти
километрах от деревни, где жила Клавдия Минаева. Немцы пришли 11 октября, а уже
24 декабря на танках приехал карательный отряд, и за ночь деревню сожгли до
последнего сарая. Расстреливали лошадей и скот, который пытались вывести из
горящих хлевов. Люди голодали, из подпола вытаскивали обгорелую картошку, а
"хлеб" состоял из смеси лебеды, щавеля, крапивы и липовых листьев.
Бабушка Клавдии Минаевой тоже лежит на Преображенском кладбище – только в «мирной» части. Клавдия Ивановна вспоминает, как бабушка в войну говорила: "Я ходила на зорю смотреть, и белая полоса гнала красную полосу, а потом остановилась, и красная полоса ее угнала, - значит, победа будет за красными".
Старушка идет к памятникам – кладет свои искусственные
гвоздики. Щелкает затвор задержавшегося с на кладбище фотографа. «Круг почетный
совершим», - она обходит ряды могил, крестится на памятник офицеру, погибшему в
2000 году в Чечне, стесняется: «Ну что я могу рассказать…» - и делится: «Не
хвалясь - работаю без брака, наше дело - судостроительное, брака не терпит. Обо
мне даже газета «Труд» писала».
Патриарх Кирилл сказал ветеранам после молитвы: «Вместе с вами — все те, кто любит свою страну, кто думает и болеет за ее будущее. С вами церковь, которая в те трудные годы, будучи сама изранена гонениями, притеснениями, была со своим народом, со своей армией, молилась, собирала деньги, воодушевляла народ, поднимала его на борьбу. И сегодня мы тоже вместе с вами — в воспитании молодежи, в сохранении священной памяти о героях, защитивших наше Отечество».
О встрече с церковью в годы войны вспомнил
в разговоре с «Известиями» председатель совета ветеранов ВАО Москвы Марк
Павлович Иванихин. В марте 1944 года его батарея «Катюш» встала в деревне
Очеретня на Украине. Была неразбериха, и на переднем крае оказались только
четыре «Катюши» да три танка. В пункт сбора донесений вдруг приехал пожилой
капитан – «мы с ним разговорились, и он говорит, что он – иеромонах. Потом это
оказался будущий патриарх Пимен – он воевал в Первой гвардейской танковой
армии». Стоящие рядом ветераны смотрят на Марка Павловича с некоторой иронией,
словно на Броньку Пупкова из шукшинского «Миль пардон, мадам!», - они явно
слышат рассказ не впервые. «Да не он это был! – Он, вот подтверждаю, он!»
22 июня заупокойные богослужения прошли во всех храмах
Русской православной церкви. Накануне, 21 июня, заупокойным
богослужением в Богоявленском Елоховском соборе было положено начало
акции «Свеча памяти». Один из юных активистов «Молодой Гвардии» спросил на Поклонной Горе, куда доставили Свечу памяти вечером:
«А православным-то какое дело до всего этого?» Протоиерей Всеволод Чаплин,
служивший панихиду в Елоховском соборе, на Поклонную Гору с байкерами –
«Ночными волками» - не приехал, так что ответить молодому человеку не мог. Да и
ни одного священника не было на Поклонке – поэтому слова «благослови вас всех
Господь» собравшиеся услышали от раввина Зиновия Когана, а вместо пения «вечной
памяти» объявлялись минуты молчания. Но церковь и 21, и 22 июня молилась об упокоении
павших – и о вразумлении живущих.