Бомба на проводе
Ежедневно в разных уголках страны телефонные террористы "закладывают" по нескольку "бомб". За каждым несуществующим фугасом стоят миллионные убытки и порой реальные жизни. Вопреки логике бомбисты за хулиганства не отвечают: лишь треть дел раскрывается, а четверть доходит до суда. "Известия" попытались выяснить, в чем секрет безнаказанности телефонных хулиганов. И пришли к выводу, что их, как "неуловимого Джо", редко кому приходит в голову ловить.
Толпа взбудораженных школьников семенит за учителями и вываливается во двор. Школа заминирована - тревога замешена на веселье, в давке кому-то расквасили нос. И хотя все понимают, что тревога ложная, нет-нет да и мелькнет мыслишка: а вдруг вправду?
Это произошло недавно в одной из челябинских школ. Тревога продлилась чуть больше часа - 10 минут на эвакуацию, остальное на осмотр школы кинологами и взрывотехниками.
- На самом деле школьник скопил денег на мобильный телефон и мечтал поскорее добраться до магазина, - рассказали "Известиям" в челябинском УВД. - Таким образом он решил устроить перерыв. Выждал момент, когда вахтер отойдет в туалет, и сообщил со служебного городского телефона о заложенной бомбе. Учителя были в шоке: ребенок был "хорошистом", из приличной семьи.
Потери бюджета от такого звонка, если учесть стоимость работы милиционеров и учителей, не слишком большие - 5-10 тысяч рублей.
Ложные взрывы
Но таких или похожих случаев по стране - по 4-5 в день. "Минируют" вузы, аэропорты, вокзалы, суды, магазины, рынки и даже обсерватории.
В правоохранительных органах о телефонном терроризме говорят чуть ли не как о чуме, эпидемия которой нарастает.
Как сообщили "Известиям" в МВД, за девять месяцев этого года зарегистрировано 1292 звонка с ложным сообщением о теракте. За весь прошлый год было 1432 случая. Так что можно констатировать рост в среднем на 20 звонков в месяц. В столичном ГУВД сообщили, что уже к ноябрю прошлогодние рекорды были побиты - 222 случая против 203. А на транспорте ложных сообщений поступило вдвое больше, чем в прошлом году.
- На объектах железнодорожного, воздушного и водного транспорта за 10 месяцев зарегистрировано 74 случая заведомо ложных сообщений о подготовке диверсий, - рассказал "Известиям" замначальника Главного управления на транспорте МВД России Андрей Андреев. - Это в два с лишним раза больше, чем за аналогичный период прошлого года.
Казалось бы, ложным взрывом стекла не вышибет. Большинство тревог оканчивается ничем. Но не всегда. В больнице скорой медицинской помощи Воронежа после такого звонка пришлось эвакуировать 800 больных из девятиэтажного здания. 172 пациента были в тяжелом состоянии - их пришлось отключить от капельниц и другого оборудования, не поддающегося быстрой транспортировке. Один человек не выжил.
Терро инкогнито
Раскрываемость уголовных дел, возбужденных по 207-й статье ("Ложное сообщение о теракте"), в среднем составляет около 30 процентов.
- У нас просто нет технологий, чтобы ловить телефонных террористов, - пожаловались "Известиям" в одном из окружных УВД столицы. - В нашем производстве 21 такое дело. Раскрыли только четыре. Фактически ловим только в одном случае - если человек звонит со своего домашнего телефона прямо в дежурную часть. Тогда у нас хоть номер высвечивается.
Такие объяснения звучат настолько часто, что, кажется, уже превратились в аксиому. А между тем при ближайшем рассмотрении ссылки на трудность поимки телефонных террористов кажутся весьма странными. Например, когда такие звонки поступают в аэропорты, то "абонентов" ловят гораздо чаще.
- У нас раскрываемость составляет около 90 процентов, - сказала "Известиям" представитель линейного УВД "Шереметьево" Елена Старкова, - нам обычно помогают оперативники ФСБ, и мы ловим почти всегда.
То, что при определенных усилиях поймать телефонного террориста не так сложно, подтверждают и специалисты.
- В прошлом веке, когда телефонная сеть была аналоговой, телефоны - дисковыми, а сигнал шел по медному кабелю, ловить телефонных хулиганов было действительно тяжело, - сказал "Известиям" специалист МГТС Андрей Донской. - В то время после разговора с террористом нельзя было класть трубку. Если положил, электрическая цепь разомкнулась и ищи-свищи. Теперь же существует так называемая биллинговая система. Фактически это огромный компьютер, в котором фиксируются все звонки: время, исходящий и входящий номер, продолжительность разговора и прочие данные. Между прочим распечатки со всеми своими звонками за месяц абонент может получить в АТС по месту жительства. Но данные о чужом человеке - строгая тайна. Не для милиции, конечно. А если звонок поступил прямо в отдел милиции, то вообще нет проблем: у них свой определитель номера.
Нередко звонят с таксофона, стоящего на улице. Но и в этом случае найти человека можно. Так, например, в Великом Новгороде поймали 38-летнего Михаила Брика, который в 2001 году "заминировал" городскую газораспределительную станцию.
- Таксофоны, считай, те же домашние телефоны, - пожимает плечами Андрей Донской. - Мы в два счета определяем, с какого из них и во сколько пошел звонок. Далее - дело техники. Милиция находит камеры видеонаблюдения рядом с таксофоном и отматывает запись на то время, которое мы сообщаем.
Есть еще несколько уловок телефонных лжетеррористов. Например, из мобильного телефона вытаскивают Sim-карту и набирают номер спасательной службы. Но и в этом случае в сети регистрируется так называемый IMEI - уникальный код телефона. Через него вполне можно выяснить, кто пользуется аппаратом. Наверное, к высшему пилотажу можно отнести звонки из-за границы. Например, желающий "остановить поезд" просит приятеля, отдыхающего в Египте, сообщить о заложенной на вокзале бомбе. Да, в этом случае "достать" звонившего тяжело. Но, во-первых, такое случается очень редко. И сведений о том, что в тот же Египет отправился хоть один запрос, нет.
- Вообще, современные сети хороши тем, что все имеет свои адреса и привязки, - объяснил Андрей Донской. - Набрал с мобильного без симки - мобильный оператор по запросу сыщиков отследит звонок по коду телефона. Позвонил из интернета - у нас высветился провайдер, а у провайдера высветился IP-адрес человека. С зарубежными звонками то же самое: мы фиксируем страну и местную телефонную компанию. А дальше - дело Интерпола.
Так что же, выходит, телефонных террористов просто плохо ищут? В большинстве случаев о серьезных оперативных мероприятиях с подключением ФСБ и направлением запросов по инстанциям речи не идет. Все ограничивается тем, что на место "теракта" выезжают кинолог и дознаватель из ближайшего ОВД. Уже в дороге они присваивают делу статус крепкого "висяка". Ведь славы за поимку школьника или пьяного шутника немного, зато волокиты - выше крыши.
Иногда доходит до абсурда. В октябре-ноябре этого года столичный вуз РГГУ эвакуировали 8 раз подряд. Как по расписанию - каждую среду. Преступник даже называл свое имя. Однако в списках бывших и нынешних студентов его не было. В РГГУ даже написали коллективное обращение генпрокурору Юрию Чайке, а по звонкам перестали эвакуироваться из здания. Но телефонного шутника так и не нашли.
Ни рублем, ни свободой
Неотвратимость наказания в случае с лжетеррористами хромает на обе ноги. В том смысле, что и с неотвратимостью не очень, да и с наказанием тоже. Из 1292 дел до суда дошло только 383. По статистике судебного департамента при Верховном суде, реальные сроки получили 68 человек. Еще 164 человека приговорили условно, 121 - к штрафу от 5 до 30 тысяч рублей, 22 - к исправительным работам. 62 бомбиста были отправлены на принудительное психиатрическое лечение.
Хотя статья 207 УК предусматривает до 3 лет лишения свободы, больше года получили только 20 осужденных. Упоминавшийся Михаил Брик из Великого Новгорода, наверное, отсидел за звонок больше всех - 7 лет. Правда, у него наложился непогашенный условный срок. Тоже за слово - за угрозу убийством.
- Мою дочь зазомбировали. Она сейчас сидит в самолете в "Домодедово", - такой звонок недавно поступил в столичное управление ФСБ. Выяснилось, что 56-летняя жительница Ярославля Тамара Капишинская пыталась помешать дочери улететь с возлюбленным марокканцем. Задержка нескольких рейсов составила несколько часов. Но Капишинской, скорее всего, ничего не будет. Статья 207 предполагает ЗАВЕДОМО ложное сообщение о теракте, а женщина действительно думала, что ее дочь превратили в шахидку.
В судах, если звонок не повлек тяжких последствий, предпочитают ограничиваться условными сроками.Неудивительно, что число любителей пощекотать нервы растет.
В МВД предлагают ужесточить наказание по 207 статье. Как считают милицейские аналитики, подобные преступления должны квалифицироваться как тяжкие. Хотя бы потому, что сумма ущерба, как правило, превышает сотни тысяч рублей. В этом случае наказание может составить до 10 лет лишения свободы.
Но в этом случае может получиться так, что после шутливого звонка проще будет заложить бомбу, чем ответить за несостоявшийся взрыв. Да и стоит ли шутников отправлять в колонию, где они могут превратиться в настоящих преступников. По мнению экспертов "Известий", серьезным ответом могли бы стать экономические санкции в рамках действующего законодательства. Например, по словам начальника криминальной милиции столичного УВД на воздушном и водном транспорте Виктора Иващенко, ущерб от каждого звонка в аэропорт или на вокзал составляет около 1,5 миллиона рублей. Государство, авиакомпания или РЖД могли бы в рамках уголовного дела предъявлять лжетеррористам иски о возмещении материального ущерба. Суды наверняка бы их удовлетворяли. Именно рублем (точнее, долларом, евро etc) наказывают телефонных террористов на западе. К примеру, в США необдуманный звонок может стоить до 250 тысяч долларов в зависимости от штата.
Если бы стало широко известно, что кто-то лишился квартиры из-за телефонной шутки, желающих повторить стало бы значительно меньше. "Известия" попытались выяснить, наказывают ли лжетеррористов рублем. Однако в судебном департаменте при Верховном суде России ответили, что специальной статистики по гражданским искам о возмещении ущерба не ведется. А в районных судах, где и рассматриваются такие дела, лишь подтвердили догадку.
- Исходя из нашей практики, денег с телефонных террористов никогда не берут, - рассказали "Известиям" в Бутырском районном суде Москвы. - Потому что исков никто не предъявляет.
К моменту суда и о лжетеракте, и о самом террористе пострадавшие, как правило, забывают. То ли ущерб на самом деле составляет незначительные суммы, то ли взимать его - дело слишком хлопотное.
Причем в большинстве случаев первая причина становится главной.
- Мы от лжетерактов деньги не теряем, - заявила "Известиям" пресс-секретарь аэропорта "Домодедово" Елена Галанова. - Если у кого и есть претензии, так это у авиакомпаний, чьи рейсы задерживают.
- К нам у пассажиров претензий нет: сообщение о взрыве - это форс-мажор, никак не вина авиакомпании, - в свою очередь, поделился с "Известиями" директор по связям с общественностью "Трансаэро" Сергей Быхал. - Так что нам достаточно того, что хулигана привлекут к уголовной ответственности.
Так что в случае с лжетеррористами о своем спасении не заботятся даже сами утопающие.