Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Ростовскую область возросло до пяти
Мир
Макрон назвал возможное членство Украины в НАТО ее законным правом
Мир
ЦАХАЛ ликвидировала высокопоставленного командира ХАМАС в Рафахе
Общество
Материнский капитал на второго ребенка превысит 1 млн рублей в 2027 году
Здоровье
В Роспотребнадзоре назвали самый надежный способ защиты от пневмонии
Армия
Операторы Южной группировки войск уничтожили пункт управления БПЛА ВСУ
Происшествия
При атаке БПЛА на Нижнекамск пострадали люди
Здоровье
Ученые создали карту мозга для изучения болезни Паркинсона и шизофрении
Общество
В деле об убийстве самбиста в Махачкале не выявлено давнего конфликта
Спорт
Мирра Андреева сыграет с украинкой Свитолиной в финале итогового турнира WTA
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Немецкий политик назвал реальную причину участия ФРГ в переговорах по Украине
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Общество
Российские спортсмены вернулись в Москву после юношеских Олимпийских игр
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Здоровье
Психологи назвали семь повседневных привычек для снижения тревожности
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Мир
Политолог Хаммер назвал вторым принципом НАТО «держать немцев в узде»

У войны бандитское лицо

Пьеса представителя "новой драмы" Юрия Клавдиева, поставленная основателем и руководителем движения SounDrama Владимиром Панковым, оказалась самым резким высказыванием о войне, когда-либо звучавшим с наших подмостков
0
Герои спектакля и лидеры держав в сценическом пространстве находятся на одном "пятачке" (фото: PHOTOXPRESS)
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Пьеса представителя "новой драмы" Юрия Клавдиева, поставленная основателем и руководителем движения SounDrama Владимиром Панковым, оказалась самым резким высказыванием о войне, когда-либо звучавшим с наших подмостков.

Раньше мы твердо знали, что войны бывают завоевательные, освободительные, империалистические, народные, преступные, справедливые и, наконец, - когда они ведутся "с силой темною, с проклятою ордой" - священные. Новое время предложило новый взгляд на войну. Война - это война. Она не бывает справедливой, праведной и уж тем более священной. Она бывает только бессмысленной, грязной, липкой, смердящей, превращающей человека в убийцу.

Пьеса Юрия Клавдиева, в прошлом тольяттинского рэпера, в настоящем - известного драматурга, выразила это протестное пацифистское умонастроение с предельной, я бы сказала, плакатной ясностью. Его монодраму вряд ли можно назвать пьесой в привычном смысле этого слова. Хотя кто ж нынче пишет "привычные" пьесы! "Я, пулеметчик" - это разом и лирическое высказывание, и филиппика, и манифест, и монолог, и диалог. Это такой словесный сель - характерная примета "новой драмы", главным героем которой оказался не герой, не человек толпы и даже не народ (читай - плебс), а сам язык. И у Павла Пряжко, и у Клавдиева, и у Пресняковых, и у Дурненковых лексические конструкции в конце концов важнее характеров, а эмоции важнее смысловых конструкций. И то, как рваное сознание героев и дробная структура пьесы мирно уживаются у Клавдиева с плакатной внятностью месседжа, достойно отдельного разговора. Но мы оставим этот разговор на потом. А пока вернемся к месседжу. Итак, война - это война. Точнее, даже так: война - это разборка.

Владимир Панков поставил свой спектакль в помещении "Проект Fabrika". В данном случае спектаклю и стены помогают - обшарпанные, облупившиеся, обрамленные ржавыми подпорками и мостками. В нос бьет запах пересохшей штукатурки. Сцена и зал примерно равновелики и в равной степени невелики. В этом тесном и пахучем дискомфорте пьеса Клавдиева смотрится особенно выразительно. Большая часть игрового пространства уставлена ступенчатыми ширмами, затянутыми красной драпировкой. На самой верхотуре задрапированного "мавзолея" мелькают огоньки музыкального синтезатора. В спектакле Панкова, как всегда, много и громко поют, так что на эстетику агитбригады накладывается драйв рок-концерта. Когда Панков ставил Шекспира или Гоголя, эти "саундрамовские" шумовые эффекты скорее раздражали, чем впечатляли. Но пьесе Клавдиева они в самый раз. Они работают здесь как эдакий усилитель смысла.

Даже очень глупый зритель обязательно догадается на спектакле студии SounDrama, что политики - это зловредное племя. Они (политики) появляются из ширм и являют собой истинный кукольный гиньоль (на каждом артисте мягкая латексная маска). На разных языках и на разные лады эти люди-куклы с узнаваемыми лицами говорят нам о борьбе за справедливость, о войне с терроризмом, о противостоянии насилию. И мы конечно же не верим их речам, ибо мы видим, во что превращает человека война. Подчеркнем еще раз: любая война.

Текст Клавдиева разложен в спектакле на три главных голоса: женщина на войне - мать, жена, санитарка (Анастасия Сычева), ветеран ВОВ, он же дед главного героя (Андрей Заводюк), наконец, сам главный герой (превосходный Алексей Черных). Поначалу кажется, что герой этот - тоже участник какой-то современной военной кампании. Не важно, какой именно - чеченской, афганской, иракской. Только ближе к финалу мы окончательно поймем, что человек с ружьем, а точнее, с автоматом - не безымянный солдат, а типичный персонаж криминальных хроник. А его товарищи по оружию - конкретные братки.

И тут плакатный антивоенный пафос спектакля приобретает свой полемический задор. Ибо Клавдиев не просто осуждает войну (make love not war - это мы уже давно проходили). Он утверждает, что разборки, которые ведутся на уровне уличных банд, и военные действия, которые ведут большие страны, - это в сущности одно и то же. Причем одно и то же со всех воюющих сторон.

Пожалуй, самый сильный эпизод спектакля - монолог деда, которого очень интересно и сдержанно играет Андрей Заводюк. Дед вспоминает, как выброшенные взрывом с военных кораблей в море солдаты не поплыли к берегу, чтобы проплеваться, проблеваться от соленой воды с соляркой и продолжить жить, а рефлекторно продолжали мочить (во всех смыслах этого слова) противника. Воля к смерти оказалась сильнее воли к жизни. И в контексте пьесы воспеваемое прежде на все лады самоотверженное желание уничтожить врага воспринимается тут не как героика, а как чудовищный звериный инстинкт. Это новое отношение ко всякой войне, зафиксированное Клавдиевым, может вызвать несогласие, но ему трудно отказать в искренности и художественной убедительности. У войны, утверждает Клавдиев, не женское, не героическое, не романтическое, не священное лицо. У нее вообще нет лица. Один только череп с пустыми глазницами.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир