Упрощай-заряжай-пали
Вот размышлял над рядом вражеских голов, что этакой художественно-хулиганской инсталляцией воздвигнуты были в молодежном лагере на Селигере. (А там на струганные палки решительное юношество насадило портреты пестрой компании - от Кондолизы Райс до Николая Карловича Сванидзе, впрочем, последнее было признано вскоре перегибом и спешно исправлено.) И задавал себе вопрос: что наш главный враг? Что мешает гармонии с миром, торчит безглазым манекеном, заставляет страдать, будто кол в горло загнали тебе, и подрывает веру в человеческую мудрость?
Упрощенчество.
Именно оно, заменяя великую простоту, никому нынче не нужную и даже отчасти гонимую, делает разноцветное серым, а разнообразное плоским. Страшнее этого по мне нет ничего.
В романе Умберто Эко "Таинственное пламя царицы Лоаны" главный герой Ямбо восстанавливает память после болезни. Для этого он лезет на старый дедов чердак и погружается в пыль и свет своего детства. С огромным удивлением он обнаруживает горы книг, пластинок, комиксов, которые, судя по всему, оказали на него в свое время решающее воздействие. Полузабытые певички, Фантомас, Рокамболь, серии каких-то итальянских аналогов знакомых нам "Библиотеки приключений" и "Библиотеки пионера". Или "Детской энциклопедии", благодаря которой я лично до сих пор помню, как выглядит флаг Непала, кто такой Оскар Нимейер и трюк с девятью точками, которые возможно соединить четырьмя прямыми линиями.
Находит Ямбо и стопки книжек, так или иначе связанных с периодом Муссолини. Тут толстый фолиант Эко читать становится в разы интересней. Как и следовало ожидать, многие формулировки тогдашних итальянских речовок и пропагандистских стишков недвусмысленно схожи с тогдашними нашими: "Будь готов всегда и во всем, будь готов ты и ночью, и днем". "Кто привык за победу бороться, с нами вместе пускай запоет". Ну и так далее. Чтоб охолодить желающих тут же состричь свой политический дивиденд и злорадно провести прямую аналогию разных политических режимов тех времен, замечу, что таков же был и американский патриотически-скаутский дух, потом ехидно высмеянный в "Семейке Аддамс" и восславленный в "Индиане Джонсе".
Кстати, раз уж сюда развернуло, скажу как очевидец: на Селигере дух исследования, дозированного риска (они там ловко и массово скачут по скалам во всяческой страховочной амуниции) вполне по-индиановски сочетается с уважением к науке и нормальной туристской романтикой. И в этом такие, как я, видят тесную и важную страховочную связь со всем, что было хорошего в советском прошлом. В моем собственном прошлом, где были и патриотические стишки, и хорошие стихи, и туризм, и стройотряды, и идиоты-чиновники, и пионерские галстуки, и молодая надежда на счастье.
Как бы кто ни охал, ни соболезновал "перегревшимся детишкам" по поводу аршинных портретов руководителей страны (эти портреты действительно имеются, а также на футболках и кепках), на Селигере много живого, свежего, позитивного. Все, кто по заданному лекалу описал из жизни лагеря только "головную" инсталляцию, чтобы воспользоваться случаем дежурно выпалить привычное "нашисты" и "путинюгенд", - упрощенцы первостатейные. Перворазрядные, профессиональные, заточенные. Их не собьешь глумливыми ссылками на их собственное творчество, когда они защищают свободу выставлять что угодно где угодно. С ними воевать - "много чести", как они сами выражаются.
Но, по мне, они ничуть не лучше тех, кто собирался в тот же ряд манекенов на кольях выставить, ну, скажем, Юрия Шевчука.
Но об этом чуть позже, пока же - еще немного об уместно подвернувшейся книге Умберто Эко, где среди прочего подробно описывает автор и характерную карикатуру сороковых годов прошлого века. В качестве стандартной технологии упрощения.
На ней был изображен враг Италии англичанин, читающий Times. Англичанин сидит как раз напротив зеркала, ловко подсунутого ему бдительным и хитроумным автором рисунка, что позволяет выявить скрытый смысл происходящего. В зеркале название читается как Semit - помнится, и у нас карикатуристы-долгожители Тито "собакой рисовали".
Артикль Тhе, предшествующий названию консервативной вражеской газеты, разумеется, опущен, поскольку удачной перелицовке не поддался. Но что такое артикль? Да черт с ним, с артиклем! Мешает - выкинь. Не до артиклей!
Упрощай-заряжай-пали. Артикль - он по закону военного времени меньше двоеточия!
Однако интереснее другое: сидит несчастный герой книги Эко на чердаке, ест сыр, пьет вино и не понимает, как вышло, что читал он эти книги, разглядывал эти рисунки, слушал бодрые марши, а стал любителем Средневековья, собирателем книжных редкостей, широко мыслящим малым, родней любому народу, братом всех братьев - если, конечно, ему не врут окружающие. Сам-то он ничего про себя не помнит.
Интересный, между прочим, вопрос. Может, потому что с чердака памяти ничего нельзя выкидывать? И злобная карикатура детства сделала свое дело вовсе не так, как рассчитывали ее изощренные рисовальщики?
Очевидцы утверждают, что к ряду инсталлированных врагов, включавшему Саакашвили и других деятелей, которым и вправду "здесь не рады" (и за что ребятам ничего, кроме респекта, не выскажу), было намерение присовокупить, к примеру, Квентина Тарантино. Основания: он в фильме "Бесславные ублюдки" исказил итоги Второй мировой войны, а также роль Красной Армии в победе над фашизмом. У него в фильме, как известно, Гитлер и прочие гибнут в кинотеатре, поджариваемые на рулонах кинопленки. Залихватская метафора кино как творца новой реальности, запоздалой мести тех, кто в реальной жизни был исключительно жертвой, и нисколько не победителем, не должна ускользнуть, как артикль на старой карикатуре. Я в этом уверен точно так же, как и в том, что шутить по поводу Гитлера пора не пришла. Зря постановщики дурацких фильмов вроде "Гитлер капут!" на это рассчитывают. А может, и не придет никогда.
Однако, как и любому нормальному человеку, что-то мешает мне поставить Квентина Тарантино в один ряд с Саакашвили. Что же мешает? Дедов чердак книг - ведь у каждого должен быть такой. Голос Марлен Дитрих. Въевшаяся фраза Пьера Безухова про "мою бессмертную душу". Книга Умберто Эко, в конце концов.
Хочу вернуться к теме Шевчука. На Селигере, в брезентовых палаточных кулуарах, состоялся нешуточный спор: а не поместить ли и лидера ДДТ в инсталляцию? Ведь он "несогласных" защищал! Я в том споре не участвовал, "несогласных" не люблю, но Шевчука бы защитил, хотя защитили и без меня.
Голова ведь у человека - штука нелинейная, в ней много чего умещается. И пыль всякая, и ярость, и вина за содеянное в беспамятстве, и битва с попсою, и общенародные откровения. "Что такое осень? Это небо". У рок-звезды день начинается с проверки: так, что я вчера пел? Свободу ставил на первое место? Власть крыл во все корки? Не прогнулся?
Без выполнения этих упражнений рок-звезда не просто тухнет - стухает. Тем более что Шевчук предельно искренен в своих речах - достаточно сравнить с его песнями.
Правда, художественная сила и воздействие их несопоставимы.
Политик и художник в одной-то голове не сильно уживаются. И точно несочетаемы ни в каком ряду. Больше того - я против, чтобы строить подобные ряды.
Врагов России - а они у нее есть - так не победишь. Думающих людей, а им спокон веку свойственны сомнения и рефлексии, распугаешь. Раз уж на том же Селигере ребята готовятся в элиту, как говорится, страной руководить, то лучше бы подумали над каждым персонажем своей "биеннале" в отдельности. У каждого из них свой определенный артикль, и умному человеку он важен.
Не упрощайте, да не упрощаемы будете.
