Проблемы шахты - на поверхности
Во вторник премьер-министр Владимир Путин побывал на месте аварии на угольной шахте "Распадская". Причиной второго - самого сильного - взрыва не мог быть человеческий фактор, заявил он. Но до официальных причин произошедшего еще предстоит докопаться - по поручению председателя правительства следственную бригаду возглавит лично глава Следственного комитета при Генпрокуратуре России Александр Бастрыкин.
Из окон "уазика", который вез московских журналистов к "Распадской", открылся апокалиптический пейзаж - обломанные стволы берез торчат из разлившейся мутной жижи, там же тонет труба теплотрассы. А на месте некогда самой крупнейшей угледобывающей шахты сейчас одни руины. От огромного, когда-то трехэтажного, здания вентиляционного ствола остался лишь железный остов.
Относительно сохранились края постройки, в середине гигантский провал - метров сто, не меньше. Там сейчас уже работает тяжелая техника.
"КамАЗы" и "БелАЗы" вывозят обломки. Бетонные плиты, облицовывающие здание, при взрыве обвалились, часть из них ветер опасно раскачивает на остатках арматуры. Спасатели МЧС работают практически с ювелирной точностью, осторожно вытягивая кранами обломки. Малейшая неосторожность - и вызванная вибрация может привести к новым разрушениям и новым жертвам. Один из входов в угольный забой тоже находится здесь, но поисково-спасательные работы ведутся чуть ли не в восьми километрах от этого места.
Владимир Путин в сопровождении главы МЧС Сергея Шойгу, возглавившего специальную правительственную комиссию первого вице-премьера Виктора Зубкова и других чиновников лично приехал осматривать место трагедии. Спасатели храбрились и говорили, что надежда найти живых еще есть. Верилось с трудом. Если взрыв так расплющил железобетонные конструкции, страшно представить, что произошло в шахтовых стволах. Этого до сих пор точно никто не знает.
Сейчас задача номер один - помочь родственникам погибших и самим пострадавшим.
- Помощь должна быть адресной и не ограничиваться лишь единовременными выплатами (в сумме за каждого погибшего выплата составит около трех миллионов рублей. - "Известия"), - распорядился Владимир Путин. - Надо решить все вопросы с жильем для нуждающихся семей, с организацией отдыха детей, их дальнейшим образованием, учебой. Если есть необходимость, нужно помочь с трудоустройством членов семьи, которые потеряли кормильца. Никто не должен быть забыт и обойден нашим вниманием, никто.
С родственниками и пострадавшими Путин встретился еще до своего приезда в Междуреченск. Выслушал, подбодрил как мог, пообещал дать ответы на все вопросы. Тем более что они общие для всех.
- Мы должны знать, что привело к такому большому числу жертв, к столь масштабной аварии, как соблюдались технологии, как работала контрольная аппаратура, какие меры предпринимали руководители шахты для повышения ее надежности, в каком техническом состоянии находились индивидуальные средства спасения и находятся сейчас, как были организованы спасательные работы, как действовали надзорные службы, призванные обеспечить безопасность шахты "Распадская"? - спрашивал он всех участников расследования. - Все это должно быть подвергнуто самому пристальному и тщательному анализу. На основании этого должны быть сделаны выводы - не только применительно к шахте "Распадская", но и в отношении всей угледобывающей отрасли, да и вообще всех предприятий с потенциально опасным производственным циклом.
С момента взрывов на шахте прошло уже больше трех дней, но на самый главный вопрос - что же произошло? - ответа до сих пор нет. Пока очевидно одно: причиной второго взрыва не мог быть человеческий фактор.
- При расследовании таких происшествий всегда уделяется внимание изучению проблемы со всех сторон, в том числе и так называемому человеческому фактору - имеется в виду неаккуратное обращение с огнем, - отметил Путин. - Но это еще можно было предположить при первом взрыве.
Но после него в шахту пошли спасатели. "И в этой ситуации, конечно, никакого неаккуратного обращения ни с огнем, ни с оборудованием быть не могло. Это просто исключено", - подчеркнул премьер.
По словам Виктора Зубкова, во время аварии в шахте находилось 359 человек, 276 были выведены на поверхность. Для проведения разведки и эвакуации было направлено девять отделений горноспасателей. По состоянию на 22.00 11 мая погибло 52 человека, судьба 38 остается неизвестной. Продолжаются работы по поиску и подъему пострадавших на поверхность. За медицинской помощью обратились 88 человек, 83 госпитализированы, шесть в тяжелом состоянии самолетами МЧС доставлены в медучреждения Москвы. Следователи и техники прорабатывают версии. Вентиляцию должны были запустить к концу дня.
Но эти скудные результаты не удовлетворили премьера. Он упорно искал ответы на самые очевидные вопросы.
- Как же у нас так получилось, что на поверхности люди погибли? - допытывался во вторник Путин у Сергея Шойгу, находящегося здесь с самого первого дня.
- Они погибли через четыре часа, при повторном взрыве, - ответил тот. - Это люди, которые находились в надшахтном помещении (именно оно в результате мощнейшего взрыва было полностью уничтожено. - "Известия"). Часть удалось спасти из-под завалов, часть под ними погибли.
- Какие же нормы организации работ? Люди вышли из шахты, почему их не увели в безопасное место? - премьер требовал от подчиненных более внятных ответов и искал тех, кто мог бы их дать. - Кто-то из горноспасателей есть? При направлении спасателей в шахту проводятся ли какие-то исследования воздуха, метана и т.д.?
- Наши нормативные документы, устав проведения спасательных работ, правила безопасности в угольных шахтах предписывают немедленно идти на помощь шахтерам в шахту, - рапортовал уже Александр Син, гендиректор военизированной горноспасательной части. - Но анализ на возможность повторного взрыва, конечно, не производится.
- Что, совсем?
- В первоначальный момент. Сначала идет посылка отделений для оказания помощи шахтерам.
- Вы даже не анализируете возможность последующих взрывов, что ли? И людей туда посылаете?
- Анализ производится на основе тех проб воздуха, которые выдают первые отделения, именно они сообщают о газовой обстановке в шахте, - пытался объяснять горноспасатель. - По данным нормального режима работы анализ произвести невозможно. В данном случае тоже приборы все показывали, что содержание метана было в пределах допустимой нормы. Превышение происходит только после первого взрыва, когда появляются места накопления газа. В этих случаях мы обязаны проводить анализ.
- А как же наверху люди погибли?
- Люди, поднятые из шахты, были застигнуты обрушившимися элементами надшахтного здания.
- Сколько они там находились после подъема?
- От двух до четырех часов.
- И чего вы их не вывезли в безопасное место?
- Люди производили работы - депрессионную газовую съемку, это один из элементов повторности взрыва, часть людей восстанавливали герметичность здания.
Люди гибнут по долгу службы. На тысячу тонн угля - одна человеческая жизнь. Такую печальную статистику шахтеры вывели уже давно.
Антрацит в дефиците
Ряд наблюдателей выступили с заявлениями о том, что восстановление шахты займет длительное время, а на рынке возникнет дефицит коксующегося угля. Это ударит по сталелитейной промышленности. Основания для этого вроде бы есть. "Распадская" - крупнейшая в России шахта, дает на-гора восемь миллионов тонн угля в год, что составляет примерно 10% общероссийской добычи. Аналитики называют разные сроки восстановления - от трех месяцев до года, оценивают убытки компании примерно в 200 миллионов долларов. Цена коксующегося угля подскочит до шести тысяч рублей за тонну, то есть почти вдвое (сейчас - примерно 3900 рублей). Это ударит по тем сталелитейным предприятиям, у кого нет собственных угольных активов.
Выяснить позицию официальных ведомств не удалось. В пресс-службе Минпромторга "Известиям" сообщили, что хотя министерство курирует рынок угля и стали, шахта относится к "епархии" Минэнерго. Там также отказались от комментариев.
Неудивительно, говорит аналитик компании "Финам" Владимир Сергиевский, ведь никто не знает, сколько времени займет восстановление шахты. Сам Сергиевский в долгие сроки не верит: обычно такие аварии ликвидируют достаточно быстро, напоминает он.
- Поскольку шахта давала одну десятую долю коксующегося угля страны, пропорционально, на десять процентов, могут вырасти и цены, - считает Сергиевский. - В то же время говорить о тяжелых последствиях для сталеваров пока рано хотя бы потому, что недостаток будет быстро заменен импортом.
Коксующимся углем нас выручит Украина. Добыча там с начала года растет, цены невысокие.
Запасов хватит на триста лет
Сколько нужно стране угля, в каком направлении будет развиваться отрасль - все это в самом общем виде отражено в Энергетической стратегии России. Нынешний документ принят в прошлом году, он смотрит вперед на двадцать лет, до 2030 года.
Стратегия ставит перед отраслью задачу выдержать конкуренцию с другими, альтернативными видами топлива. При этом угольная энергетика должна стать относительно более безопасной, а имидж "грязного топлива", как предполагается, уйдет в прошлое. В стратегии констатировано, что реструктуризация отрасли в целом завершена, убыточные предприятия в основном закрыты, дотации более не практикуются. Это "приводит к снижению издержек угольного производства, росту производительности труда и уменьшению производственного травматизма", говорится в документе.
В отличие от прежней (2003 года) стратегии в новом документе нет данных о том, сколько "планируется" добывать угля в будущем. И это не случайно. Стратегия заточена на обеспечение и поддержание топливного баланса. А он есть материя текущая. Предполагается, что короткие планы будут формироваться вместе с хозяйствующими субъектами постоянно. Названы лишь регионы, в которых будет сконцентрирована добыча. На первом этапе это традиционные Кузнецкий и Канско-Ачинский бассейны, потом - более сложные с точки зрения разработки источники топлива в Восточной Сибири. Особое внимание обращено на строительство портовой инфраструктуры.
Если смотреть на 40-50 лет вперед, уверены эксперты, альтернативы углю нет. Нефть и газ истощаются, приходится брать все более сложные месторождения. А угля России хватит на 300 лет. В США уже работают угольные электростанции, совершенно не загрязняющие атмосферу.
Кто работает под землей
Некогда в шахтеры стремились. Эта работа всегда была опасной, но в советское время щедро оплачивалась. Шахтерские поселки резко выделялись уровнем жизни своих обитателей: редко в какой семье не было автомобиля, а чаще было даже и две машины.
Сейчас ситуация иная. Две основные проблемы, связанные друг с другом: недостаточно высокий уровень оплаты труда и старение персонала. Молодежь не рассматривает шахту как свое будущее место работы, идут туда скорее от безысходности.
Средняя зарплата в отрасли составляет 25 тысяч рублей, рассказывает первый заместитель председателя Российского союза работников угольной промышленности Рубен Бадалов. На шахте "Распадская" зарплата повыше - в пределах 34-37 тысяч рублей. По словам Бадалова, каких-либо проблем с выплатой заработной платы на "Распадской" нет, она может считаться в плане социальной защиты одной из лучших. Но предприятий, на которых работника ценят, немного.
Как правило шахтеру показывают "морковку", рассказывает Бадалов, стимулируя его к трудовым подвигам, но не обеспечивая при этом каких-либо производственных условий. Иногда действуют нахрапом (мол, куда вы денетесь, другой работы нет), заставляя демонстрировать героизм, по выражению Бадалова, "за тарелку супа". Научные разработки, технологии, которые могли бы обеспечить высокую производительность труда, - зачастую об этом думают в последнюю очередь.
В шахтах работают "старики". Считается, что средний возраст шахтеров - от 35 до 50 лет (срок выхода на пенсию), но на деле много людей старше пенсионного возраста, а львиной доле трудящихся - впритык под пятьдесят.
Модернизация - дело для угольщиков невыгодное
Проблемы в техническом оснащении угольной отрасли стали накапливаться уже в позднюю советскую эпоху. Но главный урон она понесла в 90-е, когда шахтерское хозяйство мгновенно превратилось в руины.
Сейчас ситуация улучшается. Предприятия после приватизационной чехарды наконец-то получили стабильных собственников. Десять компаний России обеспечивают 70% добычи: для этой "тяжелой" отрасли подобная концентрация считается благом. Тем не менее в целом износ оборудования составляет, по разным оценкам, от 50 до 80%, рассказывает главный научный сотрудник Института энергетических исследований РАН Михаил Воскобойник.
Причин столь тяжелого положения две. Во-первых, владельцы предприятий лишены доступа к длинным и дешевым кредитам. Несмотря на все усилия правительства, ничего не меняется годами. Во-вторых, налоговая система лишает собственника стимула к замене оборудования более современным. Более того, сделав "апгрейд", вы, как ни парадоксально, оказываетесь по уши должны бюджету.
В США, рассказывает Воскобойник, при замене оборудования в первый же год его эксплуатации появляется возможность списать на амортизационные затраты 50-60% его стоимости. Конечно, государство несет потери, недополучая налоги в бюджет. Но в США полагают, что новое оборудование важнее. У нас не так, сетует Воскобойник:
- Минфин стоит на страже государственных доходов. Попробуйте убедить его, что необходимо чем-то поступиться! Никто на это не пойдет.
В результате новое оборудование в России все-таки внедряется. Но только там, где без него уже никак (старое развалилось и просто не работает). Если собственник видит, что из старья можно еще что-то выжать, он будет выжимать, резюмирует эксперт.